Проблема с идеологией тоже, в конце концов, разрешилась. Избирателям было сообщено: «
Накоплением демократии и доверия к выборам занялись сразу же.
Во-первых, подняли барьер для прохождения в Думу с пяти до семи процентов. Таким образом, всякая мелкота автоматически отсевалась, а число мест для главной партии, вызывающей наибольшее доверие (потому что она главная), автоматически увеличивалось.
Во-вторых, чтобы мелкота, объединившись, не смогла всё же пролезть в Думу, было запрещено любым партиям объединяться в блоки. Это, разумеется, тоже повышало доверие к выборам, так как нельзя доверять абы кому, если имеется главная партия.
В-третьих, из бюллетеней убрали графу «против всех» (помнишь, была такая). Этот шаг способствовал накоплению демократии. Графа придумана в «лихие девяностые», чтобы избиратель мог, видишь ли, отказать в доверии всем кандидатам, если никто из них ему не нравится. Но теперь, в период стабильности, такая графа, как ты понимаешь, становилась просто смешной. Как может не нравиться никто, если, по крайней мере, один кандидат — от главной партии — просто не может не нравиться? Это же глупо!
А на тот случай, если кто-то не проникнется доверием и решит вообще не голосовать, был отменен порог явки. Это значит, что теперь достаточно было прийти одному человеку, и выборы можно считать состоявшимися. А уж явку одного избирателя главная партия точно бы обеспечила.
Все эти нормы были прописаны в законе и приняты большинством голосов, которое, слава богу, имелось.
Таким образом, был сделан еще один важный шаг на пути укрепления суверенной демократии.
И вот, наконец, пришел этот день. Граждане страны явились в нужные места и побросали нужные бумажки в нужные урны. Избирательные комиссии, составленные из нужных людей, подсчитали нужный процент для каждой партии. Главная, единая и неделимая получила семьдесят процентов мест в Думе.
Оранжевые шакалы вместе с их покровителями были посрамлены!..
Кроме главной партии немножечко мест было отведено еще трем, не представлявшим угрозы для стабильности. Среди них неизменный Владимир Вольфович, а также коммунисты и еще одна партия, рождение которой ты не застал. Называлась она «Справедливая» и лидером избрала одного из больших начальников. Тот к власти особых претензий не имел, но заявил, что, коли эта власть — в персональном ее воплощении — устанет стоять на одной ноге и опираться лишь на единую и неделимую, он готов предложить свою помощь. То есть коли одна ножка затечет, можно будет опереться на другую.
И все, казалось бы, славно, если б не мелкие пакости, не дающие главной партии спокойно насладиться победой.
Меня всегда удивляло, насколько велика бывает людская неблагодарность. Вот, скажем, тов. Зюганов мог бы тихонько занять отведенное ему место, посадить рядом небольшую группу соратников и на том успокоиться. Так нет, обиделся, что где-то как-то не так посчитали голоса. Заявил, к примеру, что в Мордовии на некоторых участках, по данным официальной комиссий, главная партия получила 104 и даже 109 процентов.
Ну и что? Во-первых, отдельные избиратели в порыве энтузиазма могли голосовать за нее по два-три раза. Во-вторых, общее число голосов сознательных жителей Мордовии, отданных за главную партию, всё же не превысило ста процентов, а составило лишь девяносто три. В то время как, скажем, в Ингушетии она получила девяносто восемь, а в Чечне — девяносто девять.
Все нормально, любовь есть любовь. Из-за чего шум?
Но добро бы шумели только проигравшие, так ведь стали возникать и все эти наблюдатели, которых милостиво допустили поглядеть, как люди опускают бумажки. Поглядели бы тихо-мирно и разошлись. Нет, полезли выяснять что и как, а после и вообще озверели, состряпали длиннющий пасквиль:
«Наблюдатели зафиксировали нарушения со списками избирателей и явкой, подкуп и принуждение избирателей, массовое использование фальшивых бюллетеней, многократное голосование по открепительным удостоверениям, вбросы большого числа бюллетеней за один раз, фальсификации при подсчёте голосов, отказы в выдаче наблюдателям копий протоколов…»
Вот она — неблагодарность людская!
