Вот пришел Кандимен полностью

Жена. Бедный Калико! Из-за меня ты сошел на берег, пожертвовал шлюпом, надежной командой и званием капитана! (насмешливо) Не жалко было этого всего ради полубезумной старой дуры? Мне ведь тогда было уже под двадцать.

Муж. Конечно, жалко! Жалко, что я мог пожертвовать только этим. Да будь у меня все испанское королевство, с британским впридачу, я бы и его отдал, не задумываясь, за одну только твою улыбку. Но у меня не было королевств — ни того, ни этого… был только шлюп… правда, очень хороший шлюп, но его, видимо, оказалось недостаточно для того, чтобы ее выкупить…

Жена. Кого — выкупить? Что ты несешь?

Муж. Ее, твою улыбку. Трудно поверить, но ты тогда не улыбалась. Совсем.

Жена. Да ну?

Муж. Клянусь тебе собственной петлей! Даже твои любимые кабаки в Нью-Провиденс не помогали. Даже Пьер Анютины Глазки. Он-то меня и надоумил. "Послушай, Джон…" Он называл меня «Джон» — потому что никак не мог вымолвить моего прозвища без того, чтобы не сорваться в хохот — уж больно его смешили мои трехцветные штаны в полоску.

Жена. Что поделаешь? У Пьера был безупречный вкус. Твои штаны казались ему чем-то совершенно чудовищным.

Муж. (фыркает) Подумаешь, вкус! У него был вкус гомика. Я никогда его не любил. Если б не ты…

"Послушай, Джон, — сказал он мне тогда, глядя на твою безумную физиономию. — Клин клином вышибают. Сделай ей нового ребенка, и она успокоится. Только постарайся на этот раз, чтобы все было гладко — насколько это, конечно, возможно с такой дикой кошкой. Забудь про море на пару годков, поселись тут, на Багамах… а там — Господь велик!"

Ха! Легко ему было говорить — "сделай ей ребенка"! Как будто ты тогда давала мне до себя дотронуться!

Жена. Еще трех месяцев не прошло. Мне и подумать об этом было противно.

Муж. Ну я и прикинул — а может, он прав? Годик-другой… время все лечит. Деньжата у меня кое-какие водились… можно было попробовать. (после паузы) Если бы не этот легавый сукин сын, твой муженек!

Жена. Джеймс Бонни… подлый шакал. Жаль, что я не прибила его до смерти еще тогда, в самом начале. Только легавым он не был, Калико. Подлец — это да, но не легавый. Он держал черепашью ферму в Нью-Провиденс, тем и жил.

Муж. Как бы не так! Ферма-фермой, но заодно он подрабатывал осведомителем у губернатора Роджерса. Знала бы ты, скольким хорошим парням сплел твой Джимми пеньковые воротники!.. Я думаю, что и нас с тобою арестовали в обмен на чью-нибудь голову. Мол, посадите под замок мою жену-прелюбодейку, а я вам за то расскажу, в какой бухте скрывается бриг Черной Бороды. Что-нибудь в этом духе. Вот нас и прихватили.

Жена. Ага… (задумчиво) ну тогда все становится понятней… Ах, Джимми, Джимми… Смотри, как он все рассчитал! И я уже не та — так, зареванная несчастная баба вместо прежней лихой дуэлянтки. И Чидли Баярд в отъезде. И Калико Джек — без шлюпа и без команды… бояться некого. Одного он не знал — что губернатор Роджерс мне должен.

Муж. Должен? Чего это вдруг? Губернатор? Тебе?

Жена. (неохотно) Да была там одна история… неважно.

Муж. Отчего ж неважно? Расскажи.

Жена. Как-нибудь потом.

Муж. Когда потом? Еще лет через триста? Расскажи сейчас.

Жена молчит. Муж грохает кулаком по столу.

Муж. Эй, Анна Бонни! Ты, конечно, мною вертишь, как хочешь. Но и я тебя знаю, как облупленную. И я не люблю, когда ты молчишь так, как сейчас. Я тут же начинаю воображать себе всякие разности. Так что лучше расскажи, а то хуже будет.

Жена. Ладно, ладно. Черт с тобой. Тебя же берегу, дурак… (замолкает)

Муж. Говори!

Жена. (вздыхает) Помнишь, где-то за неделю до ареста мы сидели в таверне "Два Якоря"?.. Ну когда началась драка?..

Муж. Да как можно это упомнить? Мы каждый вечер сидели в "Двух Якорях", и каждый раз там была драка!

Жена. Да нет… Тогда как раз пришел галеон «Виктори» из Портсмута, и в таверне было полно свеженьких английских офицеров.

Муж. Ну?

Жена. Один из них был совсем безусый дурачок, ребенок лет восемнадцати.

Муж. А… погоди-ка… теперь вспоминаю. Но не этот ли «ребенок» убил в тот же вечер на дуэли… этого… ээ-э… как его… (прищелкивает пальцами, пытаясь вспомнить) ну…

Жена. (мрачно) Старину Гарнье.

Муж. О! Старину Гарнье! Ничего себе ребенок! Гарнье умел фехтовать как бог. Почти как ты в прежние твои годы…

Жена. А ты видел?

Муж. Что?

Жена. Как он убил Гарнье?

Муж. (недоуменно) Конечно, нет. Да и как я мог видеть? Они вышли вдвоем на задний двор, все чин по чину, а наутро там нашли труп. Как всегда. Необычным было только то, что на этот раз трупом оказался Старина. Ума не приложу — как он дал себя заколоть. Вроде и не пьян был.

Жена. Не более обычного. Мне пришлось изрядно повозиться.

Пауза. Муж изумленно смотрит на Жену.