Да, проспали. На бал, который должен начаться часа в три. Но с женщинами спорить — дело неблагодарное… да и сквозь открытую Камиллой дверь что-то вроде запаха пирожков просачивается, так что пришлось вставать и мне. Пироги в этот раз Дарья напекла в основном мясные — но у нее любые были вкусными, так что я позавтракал с привычным уже чувством радости от вкушаемого. А вот Камилла, похоже, слопала бы и пирог с кирпичной крошкой вместо начинки: девочки были заняты разглядыванием "драгоценностей". Вообще-то красиво, но так увлекаться какими-то стекляшками?
Стекляшки сделала Машка. Ну, оправы к стекляшкам делало человек десять, включая Васю, но вот сами стекла — целиком Машкина работа, и она с самой рани успела сбегать за ними на фабрику, где как раз вчера вечером мастеровые и закончили их вставлять в оправы. Для Камиллы стекла были обычные, бесцветные, а у Машки — розовые (ну, в основном). Я ей рассказал, что разные металлы и их окислы стекла по-разному окрашивают, и наша знатная стеклоделица (с помощью Камиллы в качестве поставщика сырья) провела несколько экспериментов. Оказалось, что с селеном (и кадмием) получается розовое (если добавлять окись селена) или красное (если добавлять чистый металл) стекла. Причем — даже если это добавлять в тяжелое свинцовое стекло. А если такие цветные стекла (именуемые тут флинтглассами) еще и огранить правильно, то две юные дамы будут сиять, как новогодние елки. Вот только объяснить Машке, что браслеты, собранные из двух десятков совершенно разноцветных стекляшек смотрятся не очень гармонично, не удалось.
Зима — это такое время года, когда температура бывает довольно низкой, из-за чего реки иногда покрываются льдом. И мало того, что реки совсем замерзают, но и на земле лежит снег. Причем — даже на городских улицах. И вся наша компания (включая "дедов") отправилась культурно отдыхать на модернизированном "тракторе" прямо до парадного входа в Собрание. Причем сам трактор "модернизировался" не сильно: была снята задняя стенка кабины и вместо нее поставлена кожаная "гармошка", соединяющая кабину с санями-прицепом. Ну, еще поставили электрический стартер, аккумулятор, две электрических фары спереди и четыре — на дуге над кабиной, а все остальное было прежним. А вот прицеп был совершенно новый: над лыжами на листовых рессорах крепился деревянный фургон размером с "Газель" с большими окнами, да и дверь была, как и у маршрутки начала двадцать первого века, сдвижной. По размеру "транспортное средство" все равно получилось компактнее нынешней упряжки, а по комфорту — куда как лучше, да и доехали мы из Ерзовки в Царицын за полчаса.
Бал оказался ровно таким, каким и ожидался. Довольно паршивенький оркестр играл какую-то занудливую музыку (негромко), народ толпился "группами по интересам", периодически эти группы меняя, и время от времени кто-то танцевал. Но больше — пили, да периодически присаживались за столики — слегка закусить и обсудить что-то "важное".
Впрочем, важное тоже обсуждалось. Я, например, очень удачно обсудил предстоящие (наконец) выборы Предводителя с Мельниковым. У него была в уезде своя "группа поддержки" — как-никак он еще был и войсковым старшиной. "Казачество" в лице целых трех человек было на его стороне. Но, честно говоря, победы на выборах это явно не гарантировало — и мой голос (который по положению "давил" все остальные) становился в данном случае очень важным. Я имел возможность "не пропустить конкурента к власти". Да, выбрать Предводителя в одиночку я не мог, но вот если "деды" неожиданно стали бы уездными дворянами… — и мы договорились о том, как пятеро пожилых столичных дворян ВДРУГ станут местными помещиками. Лично меня несколько повеселил тот факт, что в черту "объединенных поместий" войдет целиком и Мамаев бугор (ну не называли еще этот холм курганом).
Проблема решилась — ну а то, как Мельников переведет пару тысяч десятин казенных земель в "неудобные", меня особо не касалось: он профессионал и сам разберется. А еще очень неожиданно удалось на балу и по поводу другой проблемы наметить планы решения. Встретившись с Ястребцевым, я договорился о том, что весной выстрою у себя в городке новую больницу, а Александр Александрович перейдет в нее главным врачом. То есть расписку кровью он мне не передал, но идея ему понравилась — а уж я-то знаю, в какую больницу этот молодой доктор побежит, теряя тапки. Важно было то, что он идею не отверг с ходу, а все прочие врачи, с которыми я пытался беседовать на эту тему, отвергали ее с порога: ладно, на дежурстве в городской больнице мастерового осмотреть-подлечить, а становиться "рабочим доктором" — да ни за что!
Еще я успел пообщаться с Евгением Ивановичем Чаевым, и, надеюсь, знакомство продолжится: сейчас мне от "соседей" очень мало что было нужно. Большую часть металла приходилось везти все же из-за границы и с ним я пока не пересекался — а как конструктор станков он понадобится. Может, кто еще в России сможет сделать это лучше Чаева, но "в той жизни" мне такой уникум не попался.
