После встречи мне пришлось еще на пару часов задержаться, но уже на совершенно деловые переговоры. Говорил я (в отдельном номере того же отеля) с представителем "Стандард Ойл", и предметом переговоров были как раз бензин и масла для автомобилей — об этой встрече тоже обусловились заранее. От янки на встрече присутствовал некий Генри Роджерс, и, хотя переговоры были весьма сложными, договориться все же удалось. Из техасской нефти получалось много весьма приличного бензина — который большей частью пока просто сжигался, и я обязался передать американцам отработанную технологию определения октанового числа, чтобы у них получалось продавать именно в соответствии с маркой: в зависимости от завода октановое число бензина у них гуляло от полусотни до семидесяти (причем чаще — ближе к нижней границе) и американский народ (запоров несколько десятков моторов) их бензину доверял слабо. А заодно — продал и лицензию на тетраэтилсвинец (точнее, на этиловую жидкость): Камилла придумала технологию ее изготовления, и всё было тут же запатентовано. Недорого продал, за два цента за баррель (тридцать восемь галлонов) готового продукта, но если копейка бережет рубль, то два цента сберегают уже сотни тысяч долларов. Не сразу, но я и не спешу…
За это на десять лет я получал исключительное право продавать свое моторное масло на их фирменных заправках — потому что свои "бензиновые магазины" я тоже продал американцам.
Вообще-то "масляный гидрокрекинг" Лебедев наладил не в Царицыне, а в Вятке, точнее в селе Усть-Чепец в двадцати верстах от города, подальше от импортных глаз. Хорошо заводик спрятал, так что версия получения моей "полусинтетики" строго из "исключительных вятских торфов" у американцев прокатила. Ну а то, что "Мустанг" с моим маслом успеет сжечь до поломки четыре тысячи галлонов бензина, а с обычным — меньше полутора, стало в переговорах вполне убедительным аргументом. Тем более, что я всерьёз рассчитывал за десять лет поставки на американский рынок минимум раз в десять и увеличить.
Пришлось, кстати, американцам пообещать и поставку совсем другого "товара". Я-то хотел нефтяникам лицензию на производство продать, но они предпочти "точную механику" получать в готовом виде. Все же нефтяники они, а не машиностроители — а речь шла о заправочных колонках. Механизм не очень сложный, хотя в какой-то степени и прецизионный: ручная помпа и счётчик расхода, показывающий и объём отпущенного, и цену. Правда, пока у меня таких колонок было сделано всего штук десять, практически "на коленке" — а Роджерс возжелал только в текущем году получить их минимум тысячу штук (а лучше — две с половиной).
После успешных переговоров мы еще денек проболтались в Вашингтоне, а затем отправились поездом на юг, в Тампу, где нас поджидал небольшой, и даже не очень новый, но уже свой пароходик "Byzantine". Столь экзотическое имя было выбрано потому, что на пароходике теперь совершенно законным образом был размешен византийский орёл, правда с подрезанным хвостом. Трехметровый "золотой" орел однозначно воспринимался всеми как русский (а русский как раз дозволялось "демонстрировать" лишь членам царской семьи), но на всех мне было плевать. Суденышко было неспешным, так что до цели путешествия мы добирались еще два дня, благо погода в Мексиканском заливе была совсем не штормовая. И первого марта "Византия" пришвартовалась, наконец, в Гаване.
Сеньор Диего Иньигес еще раз выслушал предложение. Щедрое предложение, что и говорить. Однако в предложении явно имелся какой-то подвох, и осознание данного факта мешало сеньору Иньигес сразу согласиться. Но сумма… может и не подвох вовсе, а просто жуткий португальский акцент собеседника мешает принять предложенное всей душой? Очень может быть, но тем не менее он все же спросил:
— И зачем вам это? Вы же не американец.
— Честно говоря, я люблю американцев не меньше чем вы, а может быть и больше. И лично мне будет очень приятно, когда гринго узнают, что больше тут они не одиноки — увидев в заливе Коров трубы наших… крейсеров. А как вы и сами знаете, поблизости просто нет других подходящих мест, ведь большому крейсеру нужны глубины на рейде не меньше футов тридцати. Так что это — одна из самых главных причин моего предложения.
— Но они могут с сами туда прийти на броненосцах…
— В бухту частного яхт-клуба? Я их не буду приглашать. А корабли моего… приятеля и потребуются, чтобы всякая шваль не заваливалась ко мне без приглашения.
— А есть ещё причины? Мне идея о военно-морском… о яхт-клубе понятна, но ведь вы говорите, что покупаете ее сами, на свои деньги, и ваш… приятель ее вам оплачивать не собирается.
— Конечно есть. Именно поэтому я и хочу, чтобы вы поучаствовали в моем деле. У нас в стране, как я говорил, продуктов не хватает. Сахара — много, сами делаем, из свёклы — а вот бананы совсем не растут. Поэтому мне нужны как раз не сахарные плантации, а банановые. Здесь бананы дешёвые, а там будут гораздо дороже…
— Они же испортятся по дороге!
