Из сомнамбулического безразличия Войцеха вывела ругань тракторного клаксона. Трактором правил Домбровский, триумфально вознесшийся над бренной землей. Войцех ждал, что техника совершит круг почета в целях, как бы сказал Куба, осуществления упреждающих мероприятий по противопожарной опашке. Но норовистые тычки ковшом по Войцехову существу не оставили шансов на иную трактовку: они напомнили бы безобидные заигрывания индийских слонов с непутевыми путешественниками, если бы металл болюче не звякал по лопаткам и не призывал Войцеха в кабину, переоборудованную для двоих. По-городски неумело и врастопырку, восшествие Войцеха со стулом случилось, и нунциатура укатила за утварью (да простит читатель нашу заумь, но вычеркнуть такой ассонанс грешно).
Недолго проехав по асфальту, Домбровский вырулил на обочину, да так и повел железного слона по траве. Оно вроде бы и правильно не разбивать полотно и не создавать другим помех, но в то же время как-то чуднo: не командировка, а сафари. Войцех старался получше запомнить дорогу, чтобы в автомобильном атласе, когда тот попадется под руку, реконструировать маршрут. Ходить за три моря увлекательно, когда назад к соплеменникам возвращаешься с картами, а не c одними косноязычными рассказами о чуде чудном и диве дивном. Кое-где встречались полуразрушенные избушки, и поражала заразительность их обветшания: стоило на отшибе приключиться пожару у одного соседа, который спешно съезжал, так и оставив завалы не разобранными, через несколько лет уже и прочие дома косились, а хозяева взирали на них покорно, без покушений на восстановление. Войцех, должно быть, свои наблюдения проронил вслух, поскольку Домбровский живо затеял разговор:
– Ремонтироваться ты или кто из знакомых не собираетесь?
– Насколько мне известно, нет, – допустил тень сомнения Войцех, чтобы не признаваться в ужасающей бедности людей своего круга, которым не то что ремонт, а за счастье перестать имущество распродавать. Если и был на его памяти ремонт, так то родители отыскали в бабушкином загашнике несколько рулонов обоев и поклеили на самосваренный клейстер.
– Ну, ты подумай. Взвод мигом подгоним. Дорого не возьму. Хлопцы ведь службу проходят, оттого расценки демократичные, – по-свойски подмигнул Домбровский.
Войцеха покоробило, что на бессловесных солдатах наживутся командиры и такие по-старой-памяти прилипалы. Виду землемер, однако, не подал. Настало время предприимчивых и оборотистых, стартовый капитал которых – доступ к ресурсам, положение и знакомства, вынесенные из старого мира, и не Войцеху вставать у них на пути.
– Ты не подумай, что это халтура, а люди сплошь дилетанты. Пану Бержу недавно особняк поставили и всю внутреннюю отделку довершили. Хвалил, – похвастался Домбровский.
– До особняков я пока не дорос, – решил сменить тему Войцех. – Поживу на объекте.
– Ты что же, не семейный? – удивился шеф-интендант.
– Да вот, еще не обзавелся.
– Тогда наматывай на ус: как только дети пойдут, советую сразу оформить им инвалидность, – назидал Домбровский.
– Это как? И зачем?
– Ну ты даешь. Чтобы на всю жизнь у деток льготы были, и пенсию государство приплачивало. А как – аргумент один и во все эпохи пригодный.
– Но это нечестно. Есть те, кто по-настоящему нуждаются, – запротестовал Войцех.
– Ну, дружок… Теперь каждый сам за себя, – подытожил прожженный снабженец.
За разговорами очутились в черте города. Обочина исчерпалась, и трактор присоседился к общему потоку. Хотя Войцех ждал насмешливых взглядов, автомобилисты были заняты собой и агрикультурный экипаж вниманием не удостоили. Тем более в параллель некоторое время двигался старик, лошадью перевозивший сахарную свеклу. Дуэт вышел превосходный, союз ковша и орала, но дед вскоре отстал. Войцех приготовился не тушеваться, когда трактор остановится перед искрящимися витринами фирменного магазина и выплюнет оптового покупателя со стулом. Хотя в годы быстрых денег, преходящего успеха и изменчивой моды продавщицы наверняка научились закрывать глаза на странности клиентуры.
Неожиданно трактор свернул в проулок, образованный рядами гаражей. Далее – тупик, если не считать полустанка, на котором догнивали остовы паровозов. Войцех бывал здесь подростком, им с товарищами казалось ужасно забавным жечь сигаретную бумагу и прочий мусор на заброшенных платформах. Позднее район всё больше гремел в криминальных сводках, и воспитанные мальчики, которые не рассматривали столь специфичную карьеру, избрали иные места досуга. На тракторе ощущалось безопаснее, чем на своих двоих, но, как водится, сначала тебе предлагают инвалидность для еще не рожденных детей, а через пять минут инвалид уже ты сам, причем без всякой перспективы потомства. Домбровский заглушил мотор и первым вылез из кабины. Особым стуком он потарабанил в дверь гаража, принимавшего металлолом и запрещавшего ставить машины у ворот. Снабженец поздоровался с кем-то, кого было не разглядеть, и после коротких рекомендательных заверений вернулся за Войцехом.
