ГАРИК: Да я и сам тебе скажу. Кто и сколько им заплатил, так они и напишут. Вторая, блин, древнейшая профессия. Вчера он был героем, сегодня «Распни, распни его!», а завтра окажется, что опозоренный навеки, в общем-то, и ни при чём был. Да вот только поздно уже. Слово, как говорится, не воробей...
СЬЮЗЕН: Ну да, ты прав. Так и с Блэком получилось. То его клеймили за предательство, а оказалось, что сидел он невиновно. И Дамблдор за это вылетел со своего поста.
ГАРИК: Если бы только на этом всё закончилось. А то чует моё сердце, что нас всех ещё ждут достаточно весёлые времена. Аж сами не рады будем...
ДАФНА: Пойдёмте, скоро поезд отправляется.
В купе собираются Гарик, Тони, Сьюзен, Дафна, Астория и Ханна.
ТОНИ: Ну что ж, мои друзья, вот и всё моё обучение здесь. Пишите мне в Эрэц-Исраэль, в город Тель-Авив, вот вам всем мой новый адрес. Мои родители меня прямо с поезда встретят, и сразу в аэропорт.
ГАРИК: Лэ хаим тебе, друг! Не забывай нас там, пиши, заглядывай в гости!
ТОНИ: Само собой, Гарри!
ГАРИК: Как говорится, будете у нас на Колыме, милости просим...
ТОНИ: Лучше ты к нам приезжай, на землю обетованную.
ГАРИК: Даст Бог, и приеду ещё. Да все мы приедем, что тут... сколько той жизни... Ну, раз пошла такая пьянка... то я сейчас кой-чего вам всем спою.
СЬЮЗЕН: Ага, самое время! (широко улыбается)
Гарик достаёт гитару и поёт песню «Иерусалим» Розенбаума...
На семи ветрах, на семи холмах,
Солнцем он палим, Иерусалим,
Масличной горой всех зовёт он в бой,
Сабров и олим, Иерусалим,
Йом вэ-лайла, йом вэ-лайла,
Еврей с судьбою каждый день играет,
Йом вэ-лайла, йом вэ-лайла,
Всех нас зовёт к себе Ерушалаим!
Кровь и слёзы год за годом,
Ерушалаим, ты был всегда с народом!
Горело небо, сжигали рэбэ,
Но помнит мир Синай и гнев Энтеббе!
Горело небо, сжигали рэбэ,
Но помнит мир Синай и гнев Энтеббе!
На семи ветрах, на семи холмах,
Я нашёл себя, но потерял тебя,
Только одна цель – Эрэц-Исраэль,
Только один гимн – Иерусалим,
Йом вэ-лайла, йом вэ-лайла,
Мы говорим: «Шалом, Ерушалаим!»,
Йом вэ-лайла, йом вэ-лайла,
Для всех для нас Господь хранит Израиль!
Нам светила сквозь обиды
Шестиконечная звезда Давида!
И нету края, где нас не знают,
А коль бэ сэдэр бэ Ерушалаим!
И нету края, где нас не знают,
А коль бэ сэдэр бэ Ерушалаим!
Поезд под музыку песни подползает к конечной станции, где на перроне уже встречают. Гарика, в частности, помимо Теда, Андромеды и Доры встречает Сириус.
СИРИУС: Гарри! Сохатый Младший! Меня выпустили!
АНДРОМЕДА: Гарри, это Сириус Блэк, мой двоюродный брат, твой крёстный и лучший друг твоего отца.
ГАРИК: Дядя Сириус?
СИРИУС: Лучше называй Бродяга, мне это как-то более привычно.
ФРЕД: Бродяга?
ДЖОРДЖ: Кто сказал «Бродяга»?
СИРИУС: Это я, меня так звали в школе. А чё такое?
ФРЕД: Прости нас, Учитель...
ДЖОРДЖ: Мы недостойны!
СИРИУС: В чём проблемы? Крестник, не объяснишь ли?
ГАРИК: Охотно, Бродяга, это Фред и Джордж Уизли, мои друзья и воплощённая угроза жизни всей школы в общем и факультета Слизерин в частности. А про Бродягу они узнали, когда нашли некий кусок пергамента, для открытия которого нужно было торжественно поклясться, что замышляешь шалость и только шалость.
СИРИУС: Значит, вы всё-таки нашли карту.
ФРЕД: Да, украли её у Филча...
ДЖОРДЖ: Ещё на первом курсе...
ФРЕД: А потом отдали Гарри...
ДЖОРДЖ: Когда выучили весь замок наизусть...
ФРЕД: И именно благодаря этой карте...
ДЖОРДЖ: Смогли поймать Петтигрю!
СИРИУС: Так это вы его поймали? А то я думаю, с чего бы это вдруг, заявляется ко мне Амелия и давай мне бумаги на УДО подписывать. Дескать, разобрались, нашли настоящего виновника, далее по тексту.
ГАРИК: Мы его и поймали, Бродяга. Всё так и было, случайно обнаружили по карте, нашли, поймали, засунули в банку и сдали мадам Боунс.
СИРИУС: Молодцы! Господин Бродяга выражает сыну Сохатого и его друзьям свою благодарность.
ГАРИК: Сын Сохатого благодарит господина Бродягу за столь лестную оценку его способностей.
СИРИУС: Откуда мародёрским штилем научился базарить?
ГАРИК: Оттуда.
СИРИУС: Ладно, дома расскажешь. А то я за двенадцать лет совсем от жизни отстал.
АМЕЛИЯ: Всё же ты, Сириус, решил почтить нас своим присутствием.
СИРИУС: Эми, а ты всё хорошеешь.
АМЕЛИЯ: Уж твоими устами да мёд бы пить, Сириус. Или ты уже забыл...? (строит гримасу удивления)
СИРИУС: Что забыл?
АМЕЛИЯ: Вообще-то до твоей посадки мы были с тобой помолвлены, старый ты шелудивый пёс. И я до сих пор ношу твоё кольцо.
СИРИУС: Даже так?
АМЕЛИЯ: Всё же тебе дементоры ум за разум вывели. Надо это исправить. Жду вас с Гарри у себя, и как можно скорее.
СИРИУС: Всенепременно воспользуемся твоим приглашением.
АМЕЛИЯ: Уж воспользуйся, а то я тебя ещё по школе хорошо помню (Амелия и Сьюзен уходят со станции)
АЛЬФРЕД: Сириус! Кого я вижу! Тебя всё-таки выпустили!
СИРИУС: Кто спр... Альфред Гринграсс, старина! Сколько лет, сколько зим! (обнимает Альфреда)
АЛЬФРЕД: Как ты здесь оказался?
СИРИУС: Вышел по УДО, как сказала Эми, «за отсутствием состава преступления». Значит, до этих дубиноголовых старцев всё же дошло.
АЛЬФРЕД: Лучше поздно, чем никогда. Мы в твой приговор всё равно не верили.
