Убедиться умом еще не значит убедиться сердцем.
948
Дураков меньше, чем думают: люди просто не понимают друг друга.
949
Разглагольствуйте о вере, о злосчастном уделе человека и без труда прослывете человеком выдающегося ума.
950
Люди, неуверенные в себе и дрожащие из-за каждого пустяка, любят делать вид, будто не боятся смерти.
951
Если уж малейшая угроза нашим интересам вселяет в нас пустые страхи, в какой неописуемый ужас должна повергать нас смерть, когда речь идет о самом нашем существовании и мы уже не в силах ни сберечь, ни подчас даже понять то единственно важное, что нам еще осталось!
952
В цвете разума и лет Ньютон, Паскаль, Бос-сюе, Расин, Фенелон, то есть наиболее проспе-щенные люди из всех, кто жил на земле в самый философский из веков, верили в Иисуса Христа, и великий Коиде,60 умирая, твердил: «Да, мы узрим бога, каков он есть, sicuti est, facie ad faciem».4
953
Болезнь тормозит на время и наши добродетели, и наши пороки.
954
Молчание и размышление умеряют страсти, как труд и воздержание сглаживают неровности характера.
955
Деятельные люди больше устают от скуки, чем от работы.
956
Подлинно хорошая живопись чарует нас до тех пор, пока ее не начнут хвалить другие.
957
Образы украшают разум, чувство убеждает его.
958
Красноречие стоит предпочесть знанию.
959
Мы ценим — и совершенно справедливо — ум больше знания, поскольку то, что понимается под этим неудачным словом, обычно менее полезно и обширно, нежели сведения, почерпнутые нами из опыта или приобретенные путем размышлений. Кроме того, мы считаем ум причиной знания и ставим причину выше следствия, что опять-таки верно. Однако тот, кто познал бы все, обладал бы всеобъемлющим умом, ибо самый сильный ум на земле равнозначен всеведению или способности до него подняться.
960
Человек не настолько ценит себе подобных, чтобы признавать за другими способность отправлять высокую должность. Признать посмертно заслуги того, кто с нею успешно справлялся, — вот и все, на что мы способны. Но предложите на подобную должность самого умного человека на свете, и вам ответят, что он подошел бы, имей он больше опыта, не будь так ленив, капризен и т. д., ибо предлог отклонить искателя всегда найдется, а если ему совсем уж нечего вменить в вину, можно просто сказать, что он слишком честен. Все это начисто опровергает известную истину: «Легче казаться достойным высокой должности, нежели достойно ее отправлять».66
961
Кто презирает людей, тот обычно считает себя великим человеком.
962
Мы куда усердней подмечаем у писателя противоречия, часто мнимые, и другие промахи, чем извлекаем пользу из его суждений, как верных, так и ошибочных.
963
Считать, что автор противоречит сам себе, следует лишь тогда, когда мысли его невоз* можно согласовать между собой.
ВОЛЬТЕР
НАДГРОБНОЕ СЛОВО В ПАМЯТЬ ОФИЦЕРОВ, ПОГИБШИХ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ 1741 г.
Ты тоже покинул сей мир, унеся с собою сладчайшую надежду моих преклонных лет, о добрый мой друг, возмужавший в том доблестном королевском полку, — его всегда возглавляли герои! — который так отличился в траншеях под Прагой, в сражении при Фонтенуа, в Лауфельдской битве,1 где он и решил победу. Отступление от Праги, эти тридцать лье по обледенелым дорогам, заронили в твою грудь смертоносные семена; глядя, как разрастаются их побеги, глаза мои омрачались скорбью, меж тем как, привычный к виду смерти, ты ожидал ее прихода с тем бесстрастием, которое некогда пытались обрести или хотя бы выказать философы, и, лишившись зрения, каждый день утрачивая частицу себя, терпя телесные и душевные муки, отнюдь не чувствовал себя несчастным благодаря беспримерной своей добродетели, к тому же не стоившей тебе никаких усилий. Ты всегда представал предо мной и самым обездоленным, и самым безмятежным из смертных.
