Повариха была колоритная. Она напоминала Маргарет Тэтчер, наверное. Высокая, худая, строгая и седой прядью волос и выправкой оловянного солдатика. Словно аршин проглотила. Интересно, над кастрюльками своим она хоть наклоняется, или они там сами всё варят лишь бы под её горячую руку не попасть. Вовка как-то в одно из посещений артели наблюдал, как она самой настоящей кочергой по хребту опоясала воришку на новеньком протезе, очередное расширение производства было, и неофит ещё порядками артели не проникся. Полез за булочкой, пользуясь, тем, что хозяйка вышла за дровами из хозблока. Да не успел ретироваться, нога-то одна. Вот и схлопотал.
— Что сияешь, как пятак царский? — усадив Вовку напротив, поинтересовался Игнатов.
— Пётр Ильич. У нас скоро игра в Риге с их «Динамо». Надо со мной отправить Марину Первых — конструктора артели вашей, ну, да — нашей. Есть у меня мысля одна. Нужно наладить на нашей фабрике выпуск хоккейных клюшек. Вещь эксклюзивная, расхватывать будут, как горячие пирожки и даже ещё быстрее. Если качество ещё будет соответствующее, то можно и за границей продавать. Во всём мире дефицит.
— Почему Марина? Ты, Фомин, смотри, она мне, как дочь, я если что, то рука не дрогнет, кастрирую тебя, на посмотрю, что ты весь такой чемпион.
— Спасибо, конечно, Пётр Ильич, за предложение, но я воздержусь. Вдруг эта хрень ещё пригодится самому. А вам-то она зачем? — Вовка опасливо отодвинулся от корявого, облезлого хлипко-шатающегося стола. Сапожник, он всегда без сапог, а мебельная артель без мебели.
— Шутки юмора шутишь? Или как ты там говоришь? Смотри мне, не дури девке голову.
— Товарищ полковник. Мне она нужна, как разведчица. Я играть буду, а её проведут по производству и всё покажут. Не такое и простое дело — клюшку хорошую сделать.
— Нет. Знаешь, Фомин, я человек военный и девок в разведку посылать не буду. Я с вами поеду. — Полковник бывший в кителе ходил, расправил плечи, медалями и орденами звякнув.
— Так это ещё лучше, я, если честно, этой Риги немного опасаюсь.
— Вот и я опасаюсь. Там фашистов недобитых полно, Про «Лесных братьев» слышал? Когда игра-то у вас?
— Двенадцатого декабря, — точно, сезон Динамо будет начинать с двух выездных матчей в Прибалтику с «Динамо» Рига сначала, а потом в Таллинн переезд. Там очередное «Динамо».
— Хорошо. Я поеду с вами, и за Мариной пригляжу, и сам посмотрю на это производство.
Не всё, думаю, просто с этими клюшками, раз никто до тебя не решил их выпуск организовать. Сильно сомневаюсь я, что ты в стране самый умный. Уж поверь мне, в милиции работая, я таких умников повидал, что ты им даже в ученики не годишься. Не возьмут. Тупой потому что. Шучу. — Принесла госпожа Тэтчер чай в стаканах с подстаканниками вездесущими, стали отхлёбывать и полковник продолжил, — Странный ты человек Владимир Фомин. Словно не из этого мира. Всё у тебя просто и легко. Всё ты знаешь, всё умеешь. И не себе урвать, а для страны, для народа. Будто ты из какого коммунистического завтра. Я думал, ты пришёл добавку к зарплате просить. Производство расширяется. Новый цех будем строить. Ты пользу приносишь ощутимую. Диваны твои новые просто на ура расходятся, и красиво, и дёшево. А ты меньше всех в артели получаешь. Другой давно бы кулаком по столу стучал, а ты даже не заикаешься. Не, нужна тебе деньга? Там ведь у вас коммунизм уже построен. Или ошибаюсь?
— Ошибаетесь.
Фёдор Челенков в Риге был много раз. И во времена нахождения Латвии в составе СССР и после, когда получили латыши независимость. Но первое посещение было где-то в середине семидесятых или даже в конце, и это был совсем другой город. Современный, людный с широкими улицами и рядами новых домов. Сейчас будто в средневековье попал, или, точнее, на съёмки фильма про это средневековье. Декорации построили, а людей во всякие жупаны и кафтаны переодеть ещё не успели. Даже шпаг народу не выдали и шляп с перьями. Лошадей пригнали совсем немного, а машины выгнать со съёмочной площадки не догадались. И вот такая сюрреалистическая картина получается, когда среди старинных соборов и прилепившихся один к другому древних домов по булыжной мостовой узкой и кривой улочке, навстречу телеге с деревянными колёсами, оглашая эту кондовость резкими гудками, ползёт автомобиль, часто иностранного производства, и люди шарахаются от него. Тротуаров-то нет, все прямо по дороге и вышагивают аборигены.
