— Я тут заходил в Ленинскую библиотеку и поинтересовался, чего это ты в зале иностранной периодики читаешь. Как вообще тебе туда допуск дали? Разберёмся. Как вернёмся. Взял я те же газеты и обнаружил интересную статью в «The Sunday Тimes» («Санди таймс» — «Воскресные времена»). Оказывается, пропал самолёт, что вёз в Великобританию половину команды ЛТЦ Прага. 18 ноября на коммерческий матч со сборной Англии.
— Я тоже прочёл. — Согласился Фомин. А чего скрывать. Это не секретная информация.
— А почему ничего никому не сказал? — прокричал ему в ухо боксёрский переводчик.
— Чтобы не возникло шапкозакидательских настроений. — в ответ гаркнул ему Вовка.
— Молодец. Мне товарищ Берия сказал за тобой присмотреть. Интересный ты юноша. Ценный товарищ. И вечно в неприятности влипаешь. Так что за границей от меня ни на шаг не отходи. Ясна задача.
Да, обложили. Ну, или наоборот, на самом деле берегут. В Риге ведь всё и хуже могло кончиться, не только пальто новое мог порезать «Лесной брат», но и пузо. Вывалились бы все кишки на пол грязный, собирай их потом, ползая по полу, отмывай. Назад пихай. Нет, такой хоккей нам не нужен.
— Понял вас, товарищ …
— Семён Тихонович.
— Понял вас, Семён Тихонович. Буду за вас держаться.
— Ты, пару пирожков, то урви, а то кончатся, — толкнул его переводчик под руку, мотнув головой в сторону Боброва.
Вся стройная как Ту, та стюардесса — мисс Одесса. Стюардесс не было. За пять часов долетели до Варшавы и полчаса кружили над ней. Снегопад, что накрыл Москву, порезвился и в Польше, он и тут уже закончился, но снега выпало богато, и сейчас расчищали полосы на аэродроме паны в ручную, бегая со скребками и лопатами. Аэропорт «Окенче», который Челенков помнил, как аэропорт имени Шопена, который Фредерик, сейчас точно на тот огромный их стекла и хромированной стали красавец не походил. На сарай походил. Или на курятник. Когда на низкой высоте, уже ниже облаков летали над Варшавой, ожидая посадки, то в окно Фомину удалось взглянуть. Страшно. Словно вот только пару дней назад тут война прошла. Вся Варшава в руинах. Целых зданий-то нет. Остовы торчат или одна стенка из четырёх. Сколько же денег будет вбухано, чтобы отстроить столицу Польши заново?! И большую часть этих денег даст СССР, и как они — поляки его потом отблагодарят.
Вылезли, дошагали до сарая с гордым названием «Окенче» и узнали, что их ждут неприятности. Снегопад накрыл всю Европу, которая маленький прыщ на теле Азии, и в Цюрихе он продолжается, и там чуть не полметра снега выпало. Так что, «товарисчи русские», сидите себе спокойно на попе ровно. Сегодня уже точно никуда не полетите. Глава их делегации почти тёзка только не Фомин, а Фоминых, но Владимир. Владимир Сергеевич, ушёл с польским товарищем налаживать быт хоккеистов. И исчез. Почти два часа отсутствовал и вернулся с лёгким запашком и лучистыми глазами, что довольные сияли из-под мохнатых бровей.
— Тут есть что-то типа общежития для пилотов и работников аэропорта. Нас там поселят. На день. Ну, на ночь. Только там всего десять койко-мест. Ну, можете по двое устроиться валетом. Кое-кому придётся и на полу переночевать, десяток матрасов обещают польские товарищи добыть. В тесноте … но лёжа. — И гугукает. Сам, видимо, будет не в тесноте.
Нда, давненько Вовка валетом не спал, чужие носки нюхая всю ночь. В самолёте он почти выспался, а вот есть хотелось. Что-то мало Бобров пирожков с собой взял. О чём тёзку начальственного Фомин и спросил:
— Владимир Сергеич, кушать хочется. У меня молодой растущий организм.
— Решил я вопрос, сейчас в столовой для лётчиков нас покормят. Хотя, тебя попробуй накормить. Такой кабанище вырос! — Народ обрадованно загудел, многие тоже посчитали, что одного пирожка с капустой «маловато будет».
