Лето проходило интересно, за важными делами и веселыми играми Вовка не успевал нарадоваться своему отпуску. Но за беззаботными днями, он скрывал в душе одну большую и важную для него проблему, которая казалась неразрешимой – Вовка еще ни разу не был на сенокосе. Дедушка говорил – мал ещё. А спорить с дедом Вовка не решался. Вовке очень уж хотелось ранним утром, когда солнечные лучи еще не начали греть землю со всей силы, а в воздухе витала летняя прохлада, прокатиться с дедом на мотоцикле к дальнему перелеску, где на поляне росла сочная молодая трава. По утрам, выгнав корову на пастбище, дедушка брал в сумочку скромный провиант: два вареных яйца, кусочек хлебушка, сало, свежий огурчик, наливал в бутылку колодезной воды и на своем стареньком мотоцикле, прицепив большую телегу, ехал на сенокос. А Вовка грустил и ждал, заняв дедово место у калитки, когда ровно в полдень дедушка вернется и Вовка будет помогать разгружать вкусно пахнущую траву.
Вовка выбирал среди травы яркие полевые цветочки и дарил бабушке ароматный пестрый букетик. Бабушка ставила цветы в баночку, украдкой вытирала слезы и думала – какое короткое лето.
В тот вечер, Вовка сидя на толстой жердине, как всегда. ждал парного молочка. Наташка приплясывала рядом, с любопытством наблюдая, как бабушка доит корову Зорьку.
– Баб, а скажи деду, пусть завтра меня с собой возьмёт. Я буду помогать, – Вовка умоляюще посмотрел на бабушку.
– Сынок, – отвечала та, – дед говорит, там оводы. И жара невыносимая. Ты устанешь.
– Бабулечка, родненькая, я взрослый уже. Мужик настоящий. Честное-пречестное я ее буду хныкать, – Вовка сложил ладошки лодочкой и поднес перед собой, – умоляю.
– Баб, поверь ему, – вступилась в разговор Наташка, – он даже гусей не испугался, когда мы от бабы Нюры возвращались.
Вовка закивал, но почему-то покраснел. Он вспомнил как они с Наташкой бежали, взявшись за руки. Наташка громко кричала «А-а-а», а он бежал молча. Вовка молчал не потому, что не боялся, а потому, что от страха во рту пересохло и язык прилип к зубам. В тот день он еще долго молчал и искоса поглядывал за ворота. Но об этом сейчас ни слова – это был его секрет.
Бабушка подумала, что -то тихо поворчала, но согласилась поговорить с дедом.
Всю ночь Вовка не спал. Боялся проспать. В темноте ему мерещились гуси, он зажмуривался и не шевелился, но сон, как назло, не шел.
Набравшись смелости, Вовка на цыпочках подошел к окну, держась за стену, чтобы было не так страшно и выглянул на улицу. Луна ярко освещала двор. Вокруг стояла тишина, и только где-то тихонько пел сверчок. Никаких гусей во дворе не было, и Вовка почти смело вернулся в кровать. Успокоившись, он засопел.
Утром Вовка проснулся от тихого шепота на веранде.
– Ты чего, старуха, мал он еще. Будет ныть и мне никакой работы – стараясь чтобы никто, кроме бабушки не услышал, строго говорил дед.
– Один раз можно, – не сдавалась бабушка, – пусть посмотрит и сам потом больше не поедет.
– Пусть одевается, – сказал дед, – Ох, и маята мне будет.
Дед еще немного поворчал, но внука взять согласился.
Вовка с замиранием сердца слушал, чем закончится разговор. Обрадованный, он наспех натянул штаны и рубашку, и, выглянув из комнаты, услышал, как пастух поскакал на лошади, подгоняя коров. Успел – радовался Вовка. Успел. Он влетел вихрем на кухню и плюхнулся на табурет завтракать. Дед ждать не будет. Засунув в рот свежего хлеба, Вовка запил его парным молоком. Готов. Дед выгонял мотоцикл, и Вовка бежал к нему на помощь.
– Ну смотри, малец, захнычешь – пешком домой пойдешь, – предупредил дедушка, усаживая внука в люльку, пристегивая брезентовой накрывашкой.
И Вовка обещал – ни слезинки. Бабушка несла сумочку с едой и кофтенку с кепкой для внука.
Вовка был на седьмом небе от счастья. Всю дорогу он рассматривал поля и березовую рощу, на всякий случай запоминая дорогу. Он был уверен в себе, но чем дальше дедушка отъезжал от деревни, тем уверенность его куда-то улетучивалась.
– Приехали, – дед заглушил мотоцикл на поляне под старой берёзой, – далеко не отходи. Заблудишься, – предупредил он.
