Утро. Ковтун спит на лавке.
Слышно, как внизу, в подвале, растапливает печь Петренко.
Слева появляется Возчик. По своему обыкновению, он что-то шепчет себе под нос.
Ковтун поднимает голову.
КОВТУН. Кто тут? (Пауза.) А, это ты? (Опускает голову. )Скажи мне, Возчик, почему Петренко тебя не любит? (Возчик молчит.)Старые счёты? (Возчик молчит.)В каждой конторе интриги. И в полиции. И в НКВД. (Пауза.)Говорят, Васька-дурачок видел пристава как живого… Что ты на это скажешь?(Возчик молчит.)Ты в это веришь?
Пауза.
ВОЗЧИК. Верю.
КОВТУН (приподнимаясь).Тогда объясни мне, что всё это значит? Становой пристав пропал двадцать лет назад, а теперь его видят, как живого?(Возчик молчит.)А что случилось с этим Васькой? Ну, с дураком?..
ВОЗЧИК. Он не дурак.
КОВТУН. А кто же он?
ВОЗЧИК. Блаженный.
КОВТУН. По мне так всё едино: дурачок, свихнувшийся, блаженный…
ВОЗЧИК. Он блаженный. Ему дано видеть то, что другие не могут.
КОВТУН. И за что же ему такая привилегия?
ВОЗЧИК. За муки.
КОВТУН. Какие муки?
ВОЗЧИК. У него на глазах отца зарезали да сестру снасильничали. (Пауза.) Он теперь глас божий.
Ковтун смотрит на него какое-то время, затем опускает голову на скамью.
Возчик уходит.
Пауза.
Распахивается дверь, входит Семёнов. Видит Ковтун, старается не шуметь.
Ковтун садится на лавке.
КОВТУН. Я не сплю. Веди её. Без Петренки.
Семёнов смотрит на Ковтун. Ему хочется переспросить о чём-то, но – не решается. Уходит в подвал.
КОВТУН. Глас божий…
Из подвала выходит Жена, за ней Семёнов.
Жена садится у стола.
СЕМЁНОВ. Чаю сделать?
КОВТУН. Да. Ей тоже…(Семёнов идёт в подвал.)Как спала?
ЖЕНА. Мы уже на «ты»?
КОВТУН. Почему бы и нет? У нас много общего.
ЖЕНА. Вряд ли.
КОВТУН. Отчего же? Ты ведь закончила частную гимназию? Верно?
ЖЕНА. Да.
КОВТУН. Ну, а я – училище. Для приходящих девиц… Но выпускные экзамены мы сдавали вместе, и дворянки, и мещанки… (Пауза.) Стихи, наверное, в гимназический журнал писала? Писала?
ЖЕНА. Нет.
КОВТУН. Что так? А я вот писывала… На фортепиано, конечно, играешь… Поешь? Спой.
Пауза.
ЖЕНА. Нет настроения.
КОВТУН. Понятно… А я иногда люблю… (Негромко напевает.)Я ехала домой, душа была полна неясным для меня самой каким-то новым счастьем… (Подходит к Жене, кладёт ей руки на плечи.)Казалось мне, что все с таким участьем, с такою ласкою смотрели на меня… Подпевай, что же ты? (Поют вместе.)Я ехала домой, двурогая луна смотрела в окна скушного вагона, далёкий благовест заутреннего звона пел в воздухе, как нежная струна… (Длинная пауза.) Впрочем, это пустяки. Все эти струны и благовесты… Важно другое. Важно то, что ты погубила себя, мужа и детей…
Пауза.
ЖЕНА. Почему – мужа? Почему – детей? Дети за мать не отвечают.
КОВТУН. Дети за мать не отвечают. Верно. Вопрос в другом: зачем им такая мать?
Пауза.
ЖЕНА. Хорошо, я поняла вас. Пусть так… Я оказалась плохой матерью для советских детей. Но у детей есть отец. Он хороший отец. Он советский человек.
КОВТУН. Советский? Хорош советский человек, пригревший на своей груди врага советской власти.
ЖЕНА. Это неправда. Я не враг советской власти.
КОВТУН. Ну да, ты друг советской власти.
ЖЕНА. Было такое слово: попутчик. Так называли писателей. Вот и я тоже – попутчик.
КОВТУН. А ты слышала такие слова: кто не с нами, тот против нас?
ЖЕНА. Слышала. Но это неправильные слова.
КОВТУН. Это сказал товарищ Горький.
ЖЕНА. Писатели – люди. Они могут ошибаться.
КОВТУН. И это ты внушала своим ученикам?
ЖЕНА. Конечно, нет.
Из подвала выходит Семёнов. Ставит на стол чайник. Наливает два стакана. Уходит в подвал.
Жена берёт стакан, пьёт чай.
КОВТУН. Допустим. Допустим, ты – попутчик. Может быть, он сделал из тебя, дворянки, попутчика. А если нет? А если ты сделала из него, коммуниста из крестьян, врага советской власти? Женщина может очень многое. Женщина, которую любят, может сделать почти невозможное…
ЖЕНА (негромко).Чего ты хочешь? У тебя глаза морфинистки. Ты хочешь меня? Идём в камеру, делай со мной всё, что вздумается, только не трогай его и детей…
КОВТУН (улыбаясь). Вот как ты заговорила… А может, я хочу не тебя, а твоего мужа?
Пауза.
ЖЕНА. Хорошо, я уступаю его тебе. Он хороший мужчина. Он хороший человек. Он настоящий коммунист.
