-Донати? - казалось, Фантони впервые слышал это имя, - ничуть я не огорчен, с чего вы взяли? Собаке - собачья смерть, это говорит закон справедливости. Правда, наш добрый Бог утвердил закон милосердия. Милосердие выше справедливости. Милосердие не пропускает в рай собак, но полагает, что бешеная собака может изменить свою сущность, покаяться. Вы верите в это?
-Да, я видел чёрных людей, во прахе лобызавших ноги Христа, они менялись.
-Знаете, я рад, - продолжал, словно не слыша, Фантони, - что загробная участь темна, как вода в облацех. Эта туманная размытость позволяет предполагать, что милосердие ... все-таки справедливо.
-Бунтуете?
Франческо усмехнулся и покачал головой.
-Бунты - дело черни да солдатни городского гарнизона, которой вовремя не заплатили. Если вам сказали, что я солдат, то это ошибка: я бедный музыкант, и мне плохо сегодня. - Он посмотрел в окно пустыми глазами, - знаете, Альбино, в шестнадцатилетней девочке, почти ребенке, я нынче увидал блудницу... Молодая кошечка, которой хочется варенья, но не хочется пачкать лапки. Чистенькая, никаких правил, лишь легкий поверхностный лоск, но какой поток алчбы и желаний под этим хрупким льдом, что трещит при каждом шаге! Никогда ещё не чудилось мне в дыхании почти ребенка более мерзкого смрада распутства. Чтобы затащить её на сеновал, нужен был только сеновал, вот в чём ужас. И не я, так другой. А что удивляться? Сколько честных девиц в одну ночь становились публичными девками! Развращенность - это закон природы? Неужели добродетель - лишь праздничный наряд, который надевают в церковь, а в остальные дни недели сидят у окна и поглядывают на молодых блудников, что проходят мимо, мечтая оказаться в их объятьях? Пятно первородного греха... Разве смыли мы его с человеческого лица за те полторы тысячи лет, что ветшаем вместе с нашими книгами?
Альбино внимательно посмотрел на Фантони. Он говорит о Лауре Четоне?
- Вы нездоровы, Франческо.
Фантони отрицательно покачал головой.
-Сказать, что думаешь, - разве это болезнь?
-Если сказанное греховно - то да.
-О, - рассмеялся Фантони, - праведные мысли... Я их знаю. И Свет во тьме светит, и тьма не объяла его... Это хорошо. Плохо то, что свет предполагает бесконечность тьмы. Вечная тьма, в которой мы бредем и падаем, как упали когда-то...
-Первородный грех не только боль, но и величие, - не согласился Альбино, - если человек пал с высоты, он может на высоту и подняться.
-А... вот в чем моя беда... - вяло пробормотал Франческо, - я боюсь высоты... Не всякой, ибо люблю смотреть на город с колокольни. Я боюсь высоты, с которой люди похожи на муравьев. Хотя ... хотел бы ... Мой братец Джильберто умел смотреть на реки крови и слез и во всем видеть провидение. Но бедный Бог! Злодеи ненавидят Его за то, что Он мешает им творить зло, добряки - за то, что Он не мешает злодеям творить зло. А самое дурное - зло внутри этой девочки. Она станет шлюхой. И неважно, выйдет ли она замуж, сбежит ли из дома с любовником или отдастся первому встречному... Это тьма, и у неё ведь есть свой, чёрный свет... Тьма не пожрёт свет, но сколькие сломают в этой тьме ноги и души...
-Зачем вы так? - Альбино не мог понять странных слов Фантони, но видел, что тот подлинно выбит из колеи, - всё в мире управляется провидением. Бог карает тех, в ком нет покаяния. Разве вы не видите этого?
-Провидение? - прошептал вдруг Фантони и поморщился, - мне или не хватает истинной веры, или монсеньор епископ Гаэтано что-то перепутал в доктрине...
Альбино скривился. Имя Квирини было ему ненавистно.
-А знал ли он её вообще?
-Он знает её, - резко бросил Фантони и тут же ядовито проронил, - не зря же его учили в Риме...
Альбино покачал головой.
-Ваши мысли - больные мысли. Вы просто утратили Бога, Франческо, вы утратили Бога-Любовь...
Фантони кивнул.
-Да, не выдержал искушения, - усмехнулся Фантони, - оказался слаб...Но меня сильно искусили... Женщины горьки.
-А скажите... Катарина Корсиньяно, - спохватился вдруг Альбино и умолк.
- Катарина? Она башковитая и не блудливая.
-Я не о том. Мессир Монтинеро принуждает ее к замужеству явно против её воли, подеста же просто не видит этого... Почему?
Фантони оторопел.
-Бросьте... Кто её принуждает? Просто любая уважающая себя кошечка должна пошипеть и повыгибать спинку, прежде чем подпустит к себе кота. Лоренцо ей нравится. Я уже к их свадьбе сочинил две величальные, и уверяю вас, не зря трудился. А подеста... Ему надо пятерых девок пристроить... Да и чём Монтинеро-то плох?
-Но он отогнал от неё всех поклонников...
-И правильно сделал, - хмыкнул Франческо.
...Альбино долго не мог забыть разговора с Франческо Фантони, он был растерян, точнее, поколеблен в своей, дававшей ему силы и спасавшей от уныния уверенности, что всё, совершающееся с людьми Марескотти, есть промысел Божий. Франческо насмешливо обронил, что считает случившееся делом рук человеческих, то есть, новым преступлением, новым злом, и недобрый блеск глаз и уверение в достаточных основаниях для такого суждения расстроили Альбино.
