Человечество веками жило по определённым правилам. Вечная гонка по социальной лестнице: борьба за самое лучшее укрытие от непогоды, самую качественную еду, самую красивую самку. Наверху этой социальной лестницы находятся люди, сильнее которых в мире никого нет… точнее не было. Пока на Землю не напали Твари. Андрею Савельеву, человеку, пережившему вторжение и полтора года выживающему в новом мире, где человек всего лишь пища для пришельцев, даётся шанс всё исправить. Могущественные силы вмешиваются в ход истории и предлагают остановить Вторжение, но взамен потребуют почти невозможное.
Часть 1
Пришедший издалека, вибрирующий и порядком давящий на барабанные перепонки ор заставил внутренне подобраться, закрутив головой в поисках его источника. Именно ор, а не громкий крик или рев. Буравящие мозг звуки, которые издавали Твари, были настолько чужими для уха человека, что назвать их как-то иначе было бы непростительной ошибкой.
Как бесконечно чужими были и сами Твари, появившиеся более полутора лет назад и за это время, почти под корень истребившие казавшеюся несметной, веками плодящуюся человеческую популяцию.
Тварь не заставила себя ждать, показавшись из-за нестройной груды мусора по другую сторону широкой, стремительно погружающейся в вечерние сумраки, улицы.
– Отряд, цель на десять, всем приготовиться, – моя команда прозвучала негромко, но я знал, что все бойцы группы её услышали и приняли.
Тем временем, тяжеловесный монстр запрыгнул на крышу преграждавшей ему путь легковушки, со скрипом прогнув металл внутрь салона. После чего грузно соскочил на серый от слоя пыли асфальт, уже по нашу сторону от машины и резво потрусил к отряду, не прекращая мерзко верещать.
Существо, которое мы между собой уже привыкли называли собакой, торопилось плотно поужинать пятёркой мягкотелой дичи, так неосторожно забредшей в её охотничьи угодья.
На вечерней улице, лишённой привычной мегаполису электрической иллюминации, в окружении полуразрушенных высотных домов и наспех брошенных автомобилей… даже во всём этом классическом апокалиптическом антураже существо выглядело чужеродным, кошмарным гротеском, ещё больше обостряя чувство неуместности, абсурдности происходящего. Такого чудовища попросту не должно существовать в нашем мире, среди привычных и знакомых с детства урбанистических пейзажей, но вот же он, бежит к нам, торопится.
Собственно, на собаку, четвероногого друга человека, монстр не похож вовсе, но называть, чтобы в дальнейшем как-то идентифицировать, существо было нужно. Вот и случалось, что получали пришельцы имена земных существ, становясь слонами, пауками или, вот как этот урод – собакой.
Трёхметровое бочкообразное тело на гибких суставчатых лапах, бугристый уродливый конус на том месте, где у обычной, земной собаки находится голова, короткая жёсткая, то ли шерсть, то ли чешуя, с красноватым отливом, да дикий ор с частыми перерывами, отдаленно похожий на собачье тявканье. Так почему бы и не собака.
Тем более, перепутать в разговоре пришлую Тварь с родной земной собакой стало почти невозможно – большинство лающих, да и мяукающих друзей человека монстры мелким ситом выловили и сожрали ещё в первые месяцы Вторжения.
Единственная настоящая собака, которую я видел за последний год – это одноухий доберман с уродливым шрамом через всю спину, с недавних пор обитающий у нас на базе. Животное, умудрившееся как-то выживать всё это время в городе, разведчики с месяц назад подобрали в руинах торгового центра. С лёгкой руки завхоза героическую псину назвали Казбеком, подлечили, поставили на продуктовое довольствие, да определили на складскую службу, давить обнаглевших от безнаказанности крыс, которых за последнее время развелось великое полчище.
А еще пришельцы умели то, что в сказочных довоенных историях часто называлось волшебством или магией. Полтора года выживания на собственной планете без малейшей надежды на будущее разучили уставших людей верить в добрых эльфов и волшебство. Возможно, именно из-за этого, те невероятные в первое время и ставшие привычными по его прошествии чудеса, немногие выжившие стали называть просто и обыденно – воздействие.
Тварь, наращивая темп, бежала на нашу группу, но я оставался спокоен, страха не было. Нет, конечно, в самые первые месяцы войны страшно мне было. Хотя, страшно – слишком слабое слово, не способное передать всю гамму чувств и эмоций, которые я испытывал тогда. Было попросту жутко.
Жутко, до того дикого первобытного ужаса, который лютой стужей замораживает всё внутри, сковывая конечности и делая безуспешными любые попытки рационально мыслить. Леденящий кровь ужас вызывало любое замеченное движение вдалеке или едва различимый шорох за поворотом. Ужас, ставший постоянным спутником выживших, не отходил ни на шаг, с удовольствием и при любом удобном случае запуская за шиворот липкие пальцы ручейков пота и даже в редкие часы относительной безопасности настукивая в груди тревожный ритм.
Он тогда крепко засел, и не только во мне – он клещами крепко вцепился в каждого выжившего и не спешил отпускать. А потом чувство постоянного, выматывающего, гнетущего ужаса пропало.
Наверное, я просто устал бояться. Он пропал, сначала уступив место тупому равнодушию, чувству обречённости и выживать приходилось на инстинкте самосохранения, да большой доле везения.
Теперь, когда я стал намного опытнее и действовал уже не один, мрачная обречённость сменилось чувством общего дела и спокойным расчётом, чётким пониманием ситуации – есть враг, сильный и смертельно опасный, его нужно уничтожить быстро и с минимальным риском для группы.
