Однако у нас накапливался уже немалый опыт боевой работы. Так, в 5-м отряде, у старшего лейтенанта А. И. Выборнова, работавшего с моряками на Лисьем Носу, появился интересный метод - сопряженного наблюдения. Его суть была проста. Моряки поместили свои орудия в надежные бетонированные капониры, а огонь корректировали с наблюдательных пунктов, которые расположили далеко от огневых позиций: один - в Кронштадте, другой - в порту. И те и другие уточняли разрыв каждого снаряда по дальности, то есть вели сопряженные наблюдения. Я ознакомился с этим методом, мы переняли его, а вскоре во всех отрядах начали наблюдать огонь врага поначалу с двух, а потом уж и с трех аэростатов сразу.
В 12-й корректировочной эскадрилье мы подметили как-то фотопланшеты территории противника с дешифрованными целями. Решили использовать опыт, с которым работали летнабы. Затем прибор управления артогнем с самолета привяли на себя. Он стал основным прибором для воздухоплавателей.
В поисках совершенствования организации боевой работы добрались мы однажды и до знаменитого ленинградского ученого А. Б. Вериго. И вот, решив проконсультироваться, уточнили адрес профессора - жил он на улице Восстания, неподалеку от Знаменской церкви, - едем к нему.
Запомнилось: огромная, метров пятьдесят, похожая то ли на склад, то ли на мастерскую комната. У стены - токарный станок, в углу - куча автомобильных деталей, на полу - разобранный мотоцикл. С потолка свисает деревянный пропеллер, куда вмонтирована запыленная лампочка, а у голландской кафельной печи сооружено из шкафа и буфета нечто напоминающее и ярангу эскимоса, и медвежью берлогу одновременно. Сверху сооружения - матрац, портьеры, ковры, шубы. Внутри - койка, стол и табурет, где и работает знаменитый профессор. Железная труба маленькой печурки аккуратно вделана в кафель.
Помню, на кровати у профессора лежали три плитки столярного клея, из которых, как выяснилось потом, он готовил похлебку, и, по его словам, наваристую. Сам профессор, с обмотанной шалью головой, встретил нас дружелюбно, на вопрос "чем занимается?" не без гордости ответил, что выполняет оборонное задание. И Александр Брониславович рассказал об изыскании запасов светящихся красок для заводов, изготовляющих приборы. Этот состав требовал радиоактивных препаратов, вот в "старой химичке", десятки лет работавшей с радием, теперь и сметают пыль со стен, с мебели, жгут столы и доски пола - из всего, даже из золы, специалисты извлекают радиоактивные концентраты.
Напоминаем ему о воздухоплавателях.
- Да, было время! - молодо отозвался профессор. - Летал, нырял, поднимался на горные вершины, опускался в глубины земные... Как же, как же, помню: Кристап Иванович Зилле выбросил меня из гондолы. Признаюсь, струсил я тогда основательно. Мало-мальски очухался, когда болтался уже под куполом парашюта...
Александр Брониславович с готовностью согласился нам помочь и стал частым гостем в дивизионе. По его рекомендации нам разрешили принять на вооружение восемнадцатикратную панократическую трубу. Он разработал новый оптический прибор для наблюдателей, обучил нас делать панорамные снимки фотоаппаратом АФА-27М. Эти панорамы с нанесением целей противника со временем стали для нас обязательными.
Немало и других новшеств ввели воздухоплаватели в свою боевую практику. И не случайно генерал Н. Н. Жданов писал в одном из отчетов:
"Штурманы 1-го воздухоплавательного дивизиона проявляли большую изобретательность и мастерство в создании различных приборов, графиков, номограмм, которые существенно помогали в разведке и корректировке огня..." И далее: "За два года осады города с помощью аэростатов наблюдения корректировалось 538 стрельб, из них 151 стрельба - по артиллерийским батареям противника".
Если внимательно вглядеться в карту, показывавшую работу наших отрядов в блокадные дни, то станет очевидным, что практически весь Ленинградский фронт просматривался воздухоплавателями. Немцам, понятно, это основательно мешало, и они во что бы то ни стало пытались нашу воздушную разведку остановить. Невдалеке от поселка Отрадное фашисты развернули зенитную батарею специально для обстрела аэростатов и гондол. Охотились за нами и "мессершмитты". Прямо открыли настоящий сезон для охоты!
Запомнился подъем 30 августа у поселка Отрадное. Часов в 6 утра поднялись в воздух лейтенант Ферцев и Граневский. Для Володи Грановского это был первый подъем. Он, конечно, волновался, хотя виду не подавал. Разве что слегка бросалась в глаза излишняя скованность.
Еще при подготовке аэростата на подъемном поле нас предупредили, что в воздухе патрулируют два немецких истребителя. Но вот наблюдатели уже в корзине, однако капитан Галат приказывает задержать подъем в надежде, что гитлеровцы улетят, не заметив нашего приготовления. И действительно, через несколько минут самолеты исчезают. Аэростат сдается в воздух.