— Я спас твою душу, она осталась чистой, ты не успела её замарать! Да, я как чистильщик, убрал грязь из этой жизни, и считаю это своим призванием!
Здесь впервые Андрею среди путаной беседы послышался голос призрака — очень тихо, на грани слышимости — кто-то отвечал Павлу. Запись остановили, позвали техников, обработали ряд. Включили заново, и кровь у всех застыла в жилах. Павлу действительно кто-то отвечал, и голос был точно женским.
Дальше на записи шли пространные, бредовые слова, Павел воображал себя сверхчеловеком, призванным очищать этот мир от грязи. В его голове сплелся дикий клубок из морали бывшего комсомольца, отрывочных знаний религии, хмельного бреда и ночных кошмаров. Он возомнил себя Ангелом смерти, посланным на землю для спасения заблудших душ. Здесь же он начал говорить о каком-то Мраке, кто это, понять не удалось.
Павел перестал носить яркие и светлые вещи, только серый и черный, отпустил бородку, и казался себе этаким демоническим типом.
Как стало ясно из дневника, третья жертва была выбрана совершенно случайно. Они были в ресторане с коллегами, за ним увязалась Карина, которая весь вечер дарила улыбки залетному Стасу. Павел это видел, и очень сожалел, что душу жены уже не спасти, она уже изгадилась. А призрак считал иначе, девушка обдавала холодом и комментировала каждый жест жены. Когда подвыпившие мужчины пошли танцевать, один из коллег притащил к столику молоденькую девушку — серые глаза, светлые волосы, хрупкий стан. Девушка смущалась, но не уходила, позволяя тискать себя за талию, и за бедро под столом. Уверенный в себе начальник цеха Федоров уже планировал в какую гостиницу везти девушку, прямо намекая ей об этом. Девушка, Нинель, как она представилась, не возражала.
Павел пил вино, лениво наблюдая за своей женой. Сравнивая её и эту, скромную мышку, которая дрожит, но сидит и не уходит. На что надеется? Призрак, эта Гадина, зашипела на ухо:
— Эта девочка пришла сюда в первый раз, смотри, как она мучается. Зачем? Ты не хочешь «спасти» её? Подарить ей забвение и покой, спасти её душу? — Гадина озвучила его собственные мысли, и он пригласил Нинель на танец. Та пошла с удовольствием, так как не поняла, что Павел здесь с женой, да и казался ей менее противным, чем нагловатый Фёдоров.
Медленный танец позволил Павлу приблизиться к девушке, так чтобы вдохнуть её запах, она пахла свежестью и немного шампанским. В руках девушка была легкой как перышко, и сердце Павла сжималось, что эта легкость и чистота доживают последние часы. И тогда решился, сам еще не понимая, на что.
— Уходи сейчас, немедленно. Жди меня у гардероба, там, у входа в женский туалет поворот, тебя из холла не будет видно. Я спущусь минут через двадцать. — Девчушка понятливо закивала, и убежала.
Протянув время, и разругавшись с подчиненным, спустился на первый этаж, Нинель выбежала сразу, она из своего укрытия видела, как вывели её первого кавалера, и теперь Павел ей казался рыцарем, постоявшим за честь дамы.
— Наконец-то ты пришел, я уже думала, ты забыл обо мне! — Она надула губки, явно подражая кому-то.
— Я здесь и тебе больше нечего боятся. Идём! — убийца взял девчонку за руку и вышел на крыльцо, кивнул мужику в форме, видимо швейцару. Тот понятливо посигналил стоящим в сторонке такси, и тотчас к крыльцу подкатила машина. Павел назвал адрес, таксист нахмурился, ехать было далеко.
— Двойной тариф, и по дороге заедем в магазин. — Он посадил девушку на заднее сиденье, потом сел рядом и чуть улыбнулся. Машина поехала, а Ниночка представляла с бьющимся сердцем, что начинается её новая шикарная жизнь. Машина остановилась у круглосуточного цветочного киоска, и Павел принес ей охапку холодных мокрых роз, потом зашли в супермаркет, где мужчина так же быстро нагрузил тележку продуктами и бутылками — шампанское, ликеры, дорогой виски. Ехали долго, девушка ждала действий — объятия, поцелуи украдкой, да хоть что-то. Но мужчина сидел спокойный и невозмутимый, и в её сторону даже не смотрел. Тогда Ниночка сама взяла его за руку, погладила пальцы и чуть сжала. Павел глянул на неё, чуть улыбнулся и опять задумался. Занятая мечтами Ниночка не заметила, что они выехали из города и давно движутся по какой-то мало наезженной дороге. Машина подъехала к воротам, за высоким забором темной громадой высился дом, кругом лес и девушке стало страшно.
