У одних жизнь течет, словно по заранее заданному плану, у других то и дело случаются неожиданные повороты. Богатая и независимая Пэм Гармен сначала принадлежала к первой категории людей и была уверена, что у нее всегда и для всего хватит здравого смысла. Но и ей судьба уготовила сюрприз. Какой – Пэм узнала, прилетев из Лондона в далекую Австралию, где водятся гигантские ночные мотыльки и огромные жуки-мясоеды…
Пэм Гармен терпеть не могла, когда перед ней заискивали. А тем более лебезили. Но так уж сложилась ее судьба, что большинство окружающих только тем и занимались: если не заискивали, то лебезили – и наоборот. И не только перед Пэм, но и перед остальными членами ее более чем состоятельной семьи.
За свои двадцать девять лет Пэм узнала немало способов проявления подхалимажа, выступая при этом, так сказать, в роли объекта для разного рода субъектов. Путь познания начался с того момента, когда она научилась более-менее твердо держаться на ногах и родители, в основном мать, стали брать ее с собой в гостиницы – клан Гарменов подвизался на ниве гостиничного бизнеса. Тогда и началось бесконечное сю-сю-сю, исходившее из уст всех, кому только малышка Пэм попадалась на глаза, начиная от разного рода поставщиков, которых с известной натяжкой можно было назвать партнерами Гарменов по бизнесу, и заканчивая последней кастеляншей самого маленького отеля.
Каких только ласковых слов не наслушалась Пэм в детстве, с кем ее только не сравнивали! Больше всего – с зайчиком. Но также с птичкой, рыбкой, солнышком, ласточкой, сахарком и тому подобное. А больше всех отличился один коридорный, назвавший малышку Пэм грибочком. Правда, в тот день она была в панамке, розовой в крупный белый горох. Вероятно, этот рисунок и вызвал у коридорного подобные ассоциации. Скорее всего, изначально Пэм привиделась ему в образе мухомора. Но не скажешь ведь при миссис Гармен, матери малышки, что-нибудь наподобие: «Ах ты, маленький мухоморчик!». Этак можно и места лишиться. Видимо, исходя из подобных соображений, коридорный в последний момент и выпалил безобидное «грибочек».
Однако уже тогда, в нежном возрасте, Пэм заподозрила неискренность. И впервые обратила внимание на проблему своей внешности – если подобное определение применимо к возникшим в детской головке мыслям.
Впоследствии она возвращалась к упомянутому вопросу не раз.
Не то чтобы Пэм была некрасива или что-то в этом роде. Наоборот, к нынешним двадцати девяти годам она достигла полного расцвета и приблизилась к пику красоты. Только сама об этом даже не подозревала. Виной тому было строгое воспитание и атмосфера чопорности, царившая в сугубо английской семье Гарменов. Порой Пэм казалось, что даже в королевском доме к чадам предъявляется меньше требований, чем ее родня выдвигала ей самой. Впрочем, той же участи подвергались и прочие отпрыски по обеим линиям – Гарменов и Нортни. Последняя фамилия принадлежала в девичестве матери Пэм.
Вот какой контрастной была обстановка, в которой существовала Пэм Гармен: с одной стороны, подобострастие сотрудников всех без исключения гостиниц, которых было много, причем не только в Англии, но и за ее пределами; с другой – чрезвычайно высокие требования внутри семьи.
Из-за подобного разнобоя в юности Пэм все никак не могла понять, хорошенькая она или нет. О красоте, которую в семье презирали – даже женскую, мужчине же и вовсе было неприлично обладать красотой, – речь не шла. От Пэм ожидали демонстрации интеллекта, а не причесок или макияжа.
В конце концов, критериями собственной внешности стали для нее простота и целесообразность. Поэтому свои длинные светлые волосы она закручивала в небрежный узел и закрепляла на затылке заколкой. Макияж игнорировала. На высоких скулах Пэм никто не видел румян, полных губ не касалась помада, выразительность карих глаз подчеркивал лишь естественный темный оттенок ресниц. Иными словами, косметика на лице Пэм отсутствовала полностью. У нее не возникало необходимости украшать себя. Достаточно быть чистой и опрятно одетой, остальное лишь напрасная трата времени и денег. Да-да, именно денег – как ни странно, миллионеры Гармены тщательно контролировали свои расходы. Впрочем, некоторые утверждают, что именно из экономных людей чаще всего и получаются миллионеры.
Пэм трудно было судить о чем-либо подобном, так как она появилась на свет, уже будучи наследницей немалых капиталов.
Не это ли – наряду с привитыми вкусами – стало основной причиной безразличия Пэм к тому, что многие дамы пренебрежительно называют тряпками, тем не менее души в них не чая? Если можешь купить себе что угодно, интерес к хождению по магазинам пропадает. Даже если речь идет о покупке одежды. Совсем не так остро хочется облачиться во что-то модное и красивое, когда почти в каждом кармане твоего простенького полотняного жилета лежит по золотой кредитной карточке.
