Воздушные дуэли полностью

В октябре 1939 г. на фронте образовалась своеобразная пауза, вызванная как погодой, так и желанием обеих сторон восстановить и перегруппировать силы. В это время в люфтваффе проходило формирование сразу нескольких новых истребительных групп, а часть уже существовавших рокировали со спокойных участков фронта на самый горячий сектор – от южной точки Люксембурга вдоль Саара до Карлсруэ.

Участок южнее «угла» был самым коротким путем для разведывательных самолетов союзников, целью которых чаще всего был Рур.

Вскоре после полудня 6 октября экипаж одного из первых экземпляров новейшего французского двухмоторного бомбардировщика LeO-451 из GB I/31, размещенной в Конантрэ, получил приказ о выполнении воздушной разведки системы ПВО южных районов Рура.

Самолет (Liore et Olivier, сокр. LeO), принятый на вооружение незадолго до начала войны, был типичным представителем такого рода машин, созданных в это время в разных странах. Он имел размах крыльев 22 м и длину 17 м, мог летать со скоростью 420 км/ч и нести 1500 кг бомб. Вооружение бомбардировщика состояло из двух пулеметов и одной 20-мм пушки, находившейся в выдвижной башне наверху фюзеляжа.

Так уж совпало, но незадолго до этого I./JG52 была передислоцирована под Бонн-Хангелар. Именно по причине появления таких гостей в группе на боевом дежурстве в готовности № 1 постоянно держали звено мессеров. Как только стали поступать доклады от наземных пунктов воздушного наблюдения об обнаружении нарушителя, в воздух были подняты два звена истребителей для обнаружения и перехвата самолета-нарушителя. Одним из восьми летчиков был лейтенант Ханс Бертель, член довоенной немецкой пилотажной группы, а теперь ведомый командира 2-й эскадрильи обер-лейтенанта Вольфганга Эвальда вспоминал: «Я, как считали в эскадрилье, был самым зорким. Мы уже летели некоторое время, когда я, задолго до моих товарищей, заметил вдалеке крошечную точку самолета и, естественно, с такого расстояния я не мог его идентифицировать как французский бомбардировщик LeO-451. По радио я доложил о своем наблюдении, но многие со скептицизмом, как я узнал позднее, отнеслись к моему рапорту.

Все мы, как я и мои товарищи, так и противник, летели между двух слоев облаков. Француз также обнаружил нас и, как только я направился к нему, он опустил нос и начал круто пикировать, пытаясь скрыться в нижнем слое облаков. Я направился за ним, понимая, что лететь придется вслепую и что моя красная 1 не была оснащена соответствующим оборудованием.

К счастью, слепой полет не должен был быть долгим. Когда я вырвался из облака и снова оказался в нормальных условиях, я был очень удивлен, обнаружив француза почти прямо передо мной, точнее, немного в стороне от меня. Мы были самое большее в 100 м над землей.