- Поезжайте, - сказал он. Потом добавил, переходя на неофициальный тон, положив руку на плечо Князева: - Сделаем, Дмитрий, вот как. В Ленинград эвакуирована жена Василия. Может быть, она еще ничего и не знает. Так ты ее там обязательно разыщи и сходи к Голубеву вместе с ней. Конечно, аккуратненько подготовь к встрече с мужем. Надеюсь, понял?
- Понял, Алексей Александрович, - радостно ответил Князев. - Все устрою лучшим образом.
- Вот и хорошо, счастливого пути, - улыбнулся майор,
...Военный госпиталь размещался на оживленной улице города. Ничем не выделяющееся пятиэтажное здание плотно прилегало к таким же соседним домам, темные решетчатые ворота под аркой перекрывали свободный доступ во двор. В центре покрытого асфальтом двора был разбит скверик, обнесенный низким резным штакетником с двумя узкими входами.
Днем в скверике прогуливались выздоравливающие, и Голубев любил наблюдать за ними из своей палаты. Но в утренний час гуляющих не было. Василий, просматривая журнал, ожидал ежедневного обхода врача. Сосед по койке справа, высокий и плотный пехотинец, получивший осколочное ранение в грудь, уже готовился к выписке. Сосед слева, худой и высокий кавалерист, лежал с тяжелой контузией. Говорил он мало: каждое слово вызывало у него сильный затяжной кашель. Самым мрачным и малоразговорчивым в палате был ее старожил, молодой и чернявый танкист: ему ампутировали левую ногу. Четвертую койку занимал веселый сержант саперного батальона, шутник и балагур, больше всех задававший Голубеву вопросы об авиации.
Раны на ногах заживали быстро. Через неделю летчик уже ходил на костылях, а потом - с тростью. Он все настойчивее просил медиков скорее выписать его. И сейчас, листая страницу за страницей, лейтенант обдумывал, как вести об этом разговор с врачом.
В палату вошла медсестра, за нею двое в накинутых белых халатах.
- Товарищ Голубев, к вам гости, - сказала улыбающаяся сестра и тут же вышла.
Василий оторвался от журнала и даже вздрогнул от неожиданности: у двери стояли жена и Князев. Пока Василий выпутывался из одеяла, искал ногами тапочки, Саша бросилась к нему и, не обращая внимания на посторонних, стала целовать щеки, нос, губы, все лицо мужа.
- Родной мой, а я и не знала, что ты здесь, - взволнованно заговорила она. - Это Дима нашел меня, все рассказал и привел сюда.
Князев шагнул к Голубеву, друзья обнялись.
- Давно собирался к тебе приехать, но далеко, да и они вот мешали, - сказал Дмитрий, показывая забинтованные руки.
- Выходит, и тебе здорово досталось, - посочувствовал Голубев. - Теперь-то я понимаю, почему ты мне показывал руки, спускаясь на парашюте. Пройдемте-ка в вестибюль.
- А ты уже ходишь? - насторожилась жена.
- Мы с ней, - Василий, улыбнувшись, подбросил и ловко поймал трость, - даже во дворе иногда гуляем.
Присели в дальнем углу.
- Раны-то опасные? - повернулся Голубев к Дмитрию.
- Ерунда, затягиваются. Скоро летать буду, - усмехнулся Князев.
Находясь в госпитале, Василий передумал о многом. Как теперь жена, эвакуировалась ли? Как воюют боевые друзья? И вот самый дорогой человек и преданный друг сидят рядом с ним, а он с нескрываемым волнением, жадным интересом узнает новости.
- Как устроилась, родная моя?
- Писала тебе обо всем в часть, да письмо тебя уже не застало. Его вернул мне Дима. Сейчас все расскажу.
Минуло чуть больше месяца, как они расстались. Срок невелик, а событий произошло много. В Ленинграде Александра вместе с другими женами военнослужащих разместилась в пустующей школе. Работает санинструктором в отряде местной противовоздушной обороны, как и все, получает продовольственный паек.
- Живу не хуже других, - уверяла она мужа, но, глядя на исхудалые руки, осунувшееся лицо и потускневшие глаза, он понял, что ей очень и очень трудно.
- Ничего, Сашенька, - ласково произнес Василий, - скоро все станет на свои места.
- И я надеюсь, что так и будет, - отозвалась жена.
- А что нового в эскадрилье? - повернулся Голубев к Князеву.
- Командир у нас другой.
- Кто же?
- Герой Испании и Карельского перешейка майор Денисов Алексей Александрович.
- Куда же перевели капитана Лучихина?
- В запасной полк.
Поговорили еще о делах фронтовых. Затем Князев решительно встал:
- Ну, пора и честь знать. О тебе, Василий, не спрашиваю, лечащий врач все рассказал. Да и сам вижу - молодец! Ребята ждут твоего скорейшего возвращения.
Поднялся и Голубев. Саша его поддержала. Она долго смотрела на мужа, будто стараясь запомнить каждую черточку дорогого лица. Глаза ее стали влажными, и чтобы скрыть навернувшиеся слезы, жена положила голову на плечо Василия.
- Выздоравливай, родной, - сказала она, вытирая платочком глаза. - Мыслями я всегда с тобой. И как только буду свободна от дежурства, обязательно навещу тебя снова.
