Что нас преследует во мраке ночи? Страшные тени? Пугающие очертания? Или некий отголосок нашего страха, укрытого где-то глубоко внутри нашей хрупкой души? С этими вопросами сталкивается каждый, кто однажды услышал во мраке возгласы прошлого. И эти возгласы слышатся только в умах, обращаясь к прошлому. Будь то вечный жизненный долг или ужасающая история, или рвущее душу воспоминание. В любом случае у прошлого только одно предназначение – продолжить будущее каждой души. Но хочет ли этого душа?
Эта книга была написана под впечатлением от одного сна. Спустя несколько лет история увидела свет, но родилась уже слишком давно.
Тучи сгущались. Облака окрасились чернью, ветер завывал за окном, а вдали сверкали яркие, кривые, как ветви деревьев, молнии. Этим вечером в постоялом дворе было необычно мало людей. Ярмарка завершилась двумя днями ранее. В город выехали почти все купцы и менестрели, а заведение у Лунной реки опустело. Это место было самым скромным среди всех постоялых дворов около Арсмерда. Располагались они на главных дорогах и были пристанищем для всех дворян, не успевших заехать в город до закрытия ворот. Теперь заезжали и оставались тут только знатные путешественники со своими слугами и стражей, гонцы и посланники. Не было ни пьяного хохота, ни музыки и танцев, ни звуков бьющихся кружек об стол, ни пролитого алкоголя и перегара, перемешанного с запахом пота в воздухе. Всё это сменилось звуками грома и свежестью надвигающейся тучи.
– Как будто бы это тот самый день…, – тихо проговорил с удивлением Виель, нервно постукивая кружкой о стол и проглядывая сгущающиеся тучи за окном. Знаки, которые выдавала погода, будто предзнаменовывали предстоящую встречу, которая уже близилась неделю. Виель – родной брат Рыцаря пик – Отера Вилейна. Бледнолицый, широкоплечий и высокий, но при этом тощий и не жилистый, выглядел он достаточно хорошо для рыцаря. Круглолицый, кареглазый, вечно с нахмуренными бровями и светло-русыми кудрями. Придворные дамы нередко называли его красавцем, поглядывая на злобный вид братца, который то и дело корчил губы, словно недружелюбный пёс. Для истинного образа ему не хватало стекающих слюней по подбородку, но Отер делал так специально. Это была его особенная реакция на горящие взгляды девиц. Он считал такой жест отпугивающим, но не догадывался, что выглядел как идиот.
Виель уже неделю ожидал встречи с неизвестным ему человеком. В этих краях сиры подобным не занимались. Для доставки писем существовали посыльные и голуби, но даже такие способы казались ненадёжными. Ведь всё, что произошло неделей ранее, заставляло Виеля содрогаться.
– Передай его… Слышишь! Передай конверт. – Он тяжело выдыхал. – Прошу тебя…, малец…, – жалостливо вымаливал гонец.
Уже неделю голос гонца донимал разум Виеля, и это его беспокоило. До этого Виель не ощущал подобного. Страх, сомнения и тревога были ему неведомы. До этого Виель был беспрестанно счастлив. Помолвка с красавицей Эвирой Энарт, дочерью графа Нормуна Энарта Лиртедского, закончилась месяцем ранее, а в её утробе уже зарождался новый Вилейн. Такую радостную весть семнадцатилетний Виель отмечал еженедельной охотой вместе с Арсмердскими рыцарями. И всё бы продолжилось, но чёртов конверт в окровавленных ладонях гонца напомнил Виелю о чести и долге. Его слово, отданное гонцу, было решительным, и теперь он сидел здесь, а конверт крепко держался за пояском в ожидании. И об этом решении знал только он и второй капитан замковой гвардии – Брафи Таллард. Виель даже не уведомил своего графа-отца, не поставил в известность брата, не сказал о случившемся жене. Он посчитал, что эта тайна пока принадлежит ему и был бы прав в глазах отца.
– Вы должны быть честны не только перед другими, но и прежде перед самими собой! – всегда поговаривал граф Вилейн своим сыновьям. Строгий, угрюмый и седой преклонных лет старик, кажется, ненавидел все плохие качества, что присутствовали в этом мире, поэтому заранее выбивал их из сыновей розгами, учёбой и упорными тренировками. К воспитанию граф подходил основательно: в сыновьях он хотел видеть настоящих воинов. И это, определённо, дало свои плоды. Братья выросли благородными, честными рыцарями. Виелем он точно мог гордиться, как и старшим сыном Отером, но точно никогда бы этого не показал.
Нередко Виель вспоминал прошлое, пытаясь найти там ответы на существующие реалии. То и дело он думал о правильности своих поступков, выверяя каждый свой шаг в прошлом и будущем. Нервные постукивания молодого рыцаря сменились звонкими и глубокими раскатами грома. Ливень полил крупными каплями, звонко стучащими по окну, у которого сидел Виель и смотрел во двор в ожидании хоть какого-нибудь очертания. Теперь постукивания пустой кружкой попадали в такт с бьющимися каплями.
– Может, принести ещё кувшин с элем, сир? – к столу подошёл Брафи и наклонился над Виелем, потревожив вдумчивый взгляд. Тёмно-зелёный плащ-полусолнце с трудом скрывал широкое, мускулистое тело Талларда, за которым проглядывалась серая рубаха. Он выглядел как здоровенный медведь с грозным и невозмутимым взглядом.
