Разное люди говорят о жизни.… Но то, что она быстротечна – знают все. Так много у нас желаний, что и в триста лет не удастся выполнить всё. Но вот порой такие, казалось бы, мелкие события и совсем мимолетные встречи, всплывут в памяти и засияют подобно яркой звезде на вечернем небосклоне. Этот сборник рассказов как раз о таких людях и событиях, связанных с ними. Прочитайте и, может быть, вы узнаете самих себя в героях этих рассказов.
Вожак
От бешеного бега гулко стучало сердце и сильно хотелось пить. Вожак пошел мелким шагом, потом остановился. От сжигающей его обиды он лег на пушистый снег. Холодок приятно освежил разгоряченное схваткой и бегом тело.
Плохое выдалось утро….
А начиналось оно, как и многие другие обычно и ничем особенным не отличалось.
Вчера, волчья стая, под его руководством, подошла близко к поселку. Там – люди.
Злейшие враги.
Вожак навсегда запомнил, как жалобно заворчал его отец, и в ответ заскулила мать, когда до их уютной и теплой норы врытой в расселине между скал, донесся невнятный шум. Это был странный шум: он изредка напоминал бормотание быстрого ручейка, в котором трое волчат лакали вкусную воду, а изредка – шелест листьев на дереве что росло неподалеку. Маленький волчонок даже насторожил ушки: необыкновенный шум развеселил его. Но, подчиняясь глухому и грозному ворчанию матери, волчата дружно забились в нору. Волчонок успел заметить, как отец, а потом и мать, длинными прыжками умчались прочь. А шум нарастал, перешел в непонятные, отрывистые звуки и возле их норы остановились странные звери.
У них было всего две ноги, длинное туловище, вытянутое кверху и странные лапы, которыми они нелепо размахивали. А главное – они отвратительно и сильно пахли! Волчонок оскалил зубы, но это не помогло. Страх погнал его дальше, глубже в нору. Он, не обращая внимания на ворчание брата и поскуливание сестры, полез через них, в дальний угол норы. И ещё дальше – в узкую, темную трещину, куда даже при самой азартной игре они боялись забираться. Залез, забился и затих. Только один хвостик остался снаружи. И почти сразу за этим, в нору просунулась палка. Кто-то из волчат, щелкнул по ней зубами.
– Здесь они! – волчонок не знал смысла этих звуков, но понял что его брат и сестра обнаружены этими зверями.
– Митрич, одень рукавицы, да забирай их в мешок! – другой голос был более скрипучий.
– А можа оставим до снегу? – тот, кого назвали «Митрич», наклонился над входом в нору, так что стало совсем темно.
– Да ну их! Оне сколько животины порежут! Взрослых возьмем по снегу!
И тут волчонку стало совсем страшно! Он хотел жалобно заскулить, но что-то подсказало ему, что нельзя этого делать! Так и просидел он, слушая, как заверещала его сестра, когда её вытянули из норы, и как несколько раз пытался укусить этого зверя за протянутую лапу его брат. Все было напрасно: их выволокли из норы и куда-то дели. Он слышал только поскуливание и их возню в тесном пространстве.
– Больше никого? – спросил скрипучий голос.
– Никого!
– Странно! Вроде трое было! Убег с родителями видно! Ладно, уходим!
После этого все затихло, но волчонок продолжал сидеть пока не учуял такой родной запах отца и матери и не услышал их жалобное поскуливание.
Как давно это было! Прошло семь трудных зим и великолепных в своем цветении весен! Но восьмая зима принесла взматеревшему волку большую неприятность!
Вожак потряс разорванным ухом – хорошо, что оттуда перестала капать кровь, и принялся зализывать прокушенную лапу. Горькой обидой наполнилась душа. А ведь утро начиналось так хорошо!
Прошедшая ночь выдалась темной, на небе, затянутом мутной мглой не было видно звезд, да и луна тусклым пятном бросала слабый свет на поле перед поселком. Изголодавшаяся стая легко подчинялась его приказам. Они разбились на две группы и, обогнув село, пробрались к большому сараю. Пахло вкусно – пахло добычей.
Дождавшись, пока человек с палкой, сеющей смерть, зайдет в свою огромную нору, вожак одним прыжком вскочил на крышу, напором мощных лап открыл маленькую дверцу и, втянув запах заметавшихся от ужаса овец, прыгну внутрь. Нет, он не стал рвать в клочья дрожавшую плоть, он знал, что сам был в западне. В два прыжка достиг задних ворот, откуда выгоняли стадо и, став на задние лапы обнюхал их.
Запах человека особенно был сильным от концов длинной деревянной палки, а вот ближе середины она противно пахла железом.
Прыжок двумя лапами – и он понял, что эта палка, отскочив вверх, откроет ему путь на свободу, а его изголодавшейся стае принесет пищу. На втором прыжке палка с громким стуком слетела на землю и створки ворот под напором его тела распахнулись. Ошалевшие от ужаса овцы ринулись прочь.
Стая, в ночной темноте захлебываясь кровью и плюясь шерстью, рвала податливые тела, глотала куски дымящейся ещё живой плоти. Но он, вожак, быстро и ловко, зарезав своими клыками нескольких овец, злобно зарычав на членов стаи, а кого-то и больно куснув, быстро навел порядок. Закинув на спины тяжелую добычу, стая уходила в ночь. Запоздалый крик сторожа и выстрелы ничего уже не могли изменить.
Всю ночь, волки блаженствовали: их желудки были отягощены знатной добычей. Но под утро смутное беспокойство, переросшее в тревогу, заставило вожака поднимать стаю в путь.
И тут случился бунт!
