Ван дер Меер присел перед Марком на корточки. Вслушался: дышит ли? Он прочел сотни работ о клеймении, и теория сильно проигрывала практике в смысле ярких впечатлений. Наука ничего не говорила о рабовладельцах, падающих в обморок. Неудачная попытка взять кого-то в рабство, и бац! – лежишь мешком. Может, им нельзя добровольно останавливать клеймение? Ломать рефлекс? Маркиз не видел ни одной причины, согласно которой обер-центурион Тумидус, здравомыслящий молодой офицер, решился бы на откровенное безумие, ставящее крест на всей его карьере. Это не значило, что причины нет. Мало ли чего мы, слепые кроты, не видим…
– Помпилианец, – внятно сказал Марк.
Он по-прежнему был без сознания.
– Я в курсе, – кивнул маркиз.
– Помпилианец. Настоящий.
– Да уж. Прочувствовал до печенок.
Присутствие Марка выводило Белого Страуса из равновесия. Он еле сдерживался, чтобы не выбросить парня из номера. Запереть двери, спрятаться в ванной; пустить воду, сесть под душ… Маркиз считал себя человеком с опытом. Сегодня его опыт расширили до границ, за которыми начинались выжженные пустоши.
– У вас есть коммуникатор? – спросил Марк.
Ван дер Меер, как ни старался, не мог понять: очнулись господин рабовладелец или по-прежнему пребывают за гранью добра и зла?
– Есть? – упорствовал Марк, зажмурившись так плотно, что веки казались сросшимися, а скулы от напряжения поехали вверх. Речь его напоминала монолог человека, сражающегося с острой болью. – Свой я оставил у Изэли…
Запнувшись, он поправился со смущением:
– У госпожи Китлали.
– Держите.
В отличие от голоса, рука Марка не дрожала. Сто один, отметил Белый Страус, глядя, как Марк набирает номер. Зачем ему сто один? Нужен врач?!
– Дайте полицию, – активировать сферу Марк раздумал, ограничившись аудиосвязью. – Я хочу сделать заявление. Я хочу сдаться. Только что я напал…
Ван дер Меер ударил ногой, не тратя времени на то, чтобы нагнуться к креслу. Хлестнул наотмашь: так дают пощечину тыльной стороной ладони. Ребро стопы угодило Марку по запястью. Уником вырвался из пальцев, стукнулся о потолок, по дуге отлетел в угол, к стене, и лег на пол.
Рядом приземлился тапок маркиза.
– Хороший аппарат, – сказал Белый Страус. – Крепкий. Без проблем падает на бетон с двадцати метров. Я брал его специально для экспедиций. Если что-то сломалось, вы купите мне новый.
– С кем я говорю? – поинтересовался уником.
Маркиз поднял аппарат:
– Меня зовут Якоб Ван дер Меер. Гражданин Ларгитаса.
– Вы свидетель?
– Я вроде как пострадавший. Извините за беспокойство, случилась ошибка. Товарищ перебрал лишнего. Мы уже разобрались, инцидент исчерпан.
Щит, вспомнил он. Железо пальцев. Железо оков. Железо клейма. Подбородок Белого Страуса затрясся, как у старухи на чужих похоронах: внезапно, без видимой причины. Он боялся, что у этих воспоминаний острые зубы. Острые зубы и долгая жизнь.
– Вы уверены?
– В чем?
– Что инцидент исчерпан?
– Абсолютно. Не имею на этот счет никаких сомнений.
– Идиоты, – с гематрийской бесстрастностью сказал уником. – Вероятность семьдесят два и шесть десятых процента.
Связь прервалась.
Марк смотрел на маркиза, вжавшись в спинку кресла. Взгляд его был взглядом волка, угодившего в капкан. На всякий случай Ван дер Меер отошел к окну. Он прекрасно понимал, что расстояние его не спасет. Логика подсказывала: Марка не следует опасаться. Вторая бомба вряд ли упадет в воронку от первой. Но тело действовало само, вопреки логике.
В его глазах нет паники, отметил маркиз. В позе нет затравленности или обреченности. Хищник оценивает ситуацию, прикидывает варианты, готов действовать. Атаковать, отгрызть лапу, сдаться, покончить с собой – любое действие станет результатом трезвого расчета. Обер-центурион Тумидус изучает проблему, как ботву, распятую на щите – без лишних эмоций. А я даже не знаю, как зовут эту проблему.
– Зачем? – маркиз закашлялся.
Марк молчал.
– Зачем вы пытались меня заклеймить?
– Не спрашивайте.
– Вы сошли с ума?
– Не спрашивайте. Я не отвечу.
– Почему?
– Не имею права.
– Какое, к чертям собачьим, право?! Вы чуть не сделали меня рабом!
– Сдайте меня в полицию. Так будет лучше.
– Откуда вы шли?
Вопрос был задан по-идиотски – вероятность идиотизма очень точно, до десятых долей процента, обозначил диспетчер службы «сто один». Но Марк понял и даже ответил:
– Мы курили с Манойей. Там, во дворике.
– Вы же не курите!
– Какая разница? Сдайте меня в полицию. Я требую.
– Вот! – дав волю чувствам, Ван дер Меер сунул под нос упрямцу туго скрученный кукиш. – Выкуси! Ты мне должен, придурок! Ты мне так должен, что я из тебя всю душу выну… Отвечай! Что ты делал во дворе с Манойей Илхикаминой?
– Мы курили.
– И после третьей затяжки ты решил взять меня в рабы?!
– Я виноват. Готов понести заслуженное…
