Бахрам извлек из подсумка «глаз», активировал визуальный контакт со шлемом, дал первичное наведение – и «глаз», зажужжав, устремился к дому. Модель имитировала жука-бронзовку с Хордада. Оставалось надеяться, что бронзовки – твари международные, и астлане не сообразят, что за гость к ним пожаловал.
Обшарпанная грязно-розовая стена приближалась рывками. Качалась, как пьяная, уходила вправо, влево – «глаз» двигался к цели по сложной траектории, имитируя полёт насекомого. Минута, и соглядатай нырнул в окно первого этажа.
Двое автоматчиков. Ближний отмахнулся от наглого жука, пытаясь сбить насекомое ладонью. «Глаз» увернулся – комната перед сержантом крутнулась безумной каруселью – и вылетел в соседнее помещение. Трое. Еще двое; у одного – гранатомет. Ящики с патронами в коридоре. Стрелок в угловой подсобке. Лестница на второй этаж. Компьютер выстраивал в шлемосфере объемную схему здания, отмечая позиции солдат противника.
– Арванд, Фарсак, Хош – скрытно в обход по правому флангу! Найти место для проникновения, занять позицию и доложить.
– Есть!
– Гуштам, на тебе пулеметчик. По команде уничтожить. Разрешаю стрельбу боевыми.
– Есть!
– Джандал, снайпера засек?
– Так точно.
– По команде уничтожить.
– Есть!
– Всем остальным – по команде залп из подствольников шоковыми боеприпасами. Затем плотный огонь в паралич-режиме и штурм. Готовность пять минут.
«Глаз» ткнулся в запертую дверь. Сердито взвыл, обследуя препятствие, и улетел прочь по сумрачному коридору. Надо скорректировать программу, отметил сержант. Дать указание «глазу» добраться до запертой комнаты через окно. Нет, чердак важнее. Иди знай, сколько человек там засело, и с каким оружием.
В небе сверкнуло, затрещало, словно за облаками закоротило проводку. Над городом сконденсировался пузырь исполинской сферы. Пузырь подернулся рябью, сквозь него проступил флаг Лиги: россыпь звезд на темном фоне. Оператор выставил настройки, и изображение обрело глубину и четкость.
– От Совета Галактической Лиги! – раскатилось над крышами. – Астлане! Будьте благоразумны! Мы пришли помочь. Пришли сотрудничать…
Первым ответил пулемет. Ленту снарядили трассерами, и огненный пунктир устремился в небеса, насквозь прошив флаг Лиги. Вот, понял сержант Бахрам. Вот момент для штурма! Спасибо лиговским пропагандистам…
– Арванд, вы на месте?
– Так точно. Вижу черный ход.
– Всем: готовность пять секунд! Гуштам, Джандал – огонь! Уничтожить цели!
В окне, где засел пулеметчик, полыхнуло миниатюрное солнце. Уложил Джандал снайпера или нет – выяснять было некогда.
– Шоковыми – огонь!
Индукционный подствольник стреляет бесшумно. Зато взрыв шоковой гранаты выглядит сногсшибательно – в прямом смысле слова. Дюжина вспышек – внутри дома и снаружи, перед самыми окнами. От грохота даже у миротворцев заложило уши.
– Паралич-режим! Огонь!
Бахрам не успел разобраться, сколько народу засело на чердаке. Ну и ладушки – две гранаты сержант лично положил в чердачное окно.
– На штурм!
Существуй соревнования по бегу на сто метров в полной выкладке с препятствиями – как, например, шквальный огонь противника – отделение сержанта Бахрама взяло бы кубок. Ослепшие, оглохшие астлане стреляли наугад. От редких попаданий десантников берегла силовая броня. Ударил гранатомет; снаряд проломил брешь в заборе. Спины обдал дождь бетонной крошки.
Пятьдесят метров. Двадцать. Десять.
В трапециях окон-бойниц пляшет рваное пламя. Над ухом свистят пули. Упругие толчки попаданий – защита держит. Парализаторы бьют в упор, высвечивая коридоры и оседающих на пол защитников. Хлипкая дверь с треском вылетает от пинка. Сержант перепрыгивает через содрогающееся тело. Штабеля ящиков, рассыпались картонные коробки… Позади дробно топочут сапоги бойцов – тех, кто не полез в узкие окна.
– Чисто!
В комнате, словно пара любовников, лежат парализованные астлане. Дальше, дальше! – надо прошерстить здание.
– Чисто!
В глубине дома – стрельба. Группа Арванда зашла с черного хода.
– Чисто!
– Не стрелять! Свои!
Лестница на второй этаж. Щербатые ступеньки без перил, со стен сыплется растрескавшаяся штукатурка. Под ногами хрустят осколки кирпича и битое стекло, звенят стреляные гильзы. В лучах солнца клубится дым, перемешанный с пылью. Воздух пропитан пороховой гарью.
На пороге комнаты, где прятался пулеметный расчет, Бахрам не задержался. К смраду горелой плоти сержант давно привык, но лишний раз нюхать жареное – ищите дурака. Взгляд скользнул по обугленным трупам, по останкам пулемета…
– Доложите потери.
– С нашей стороны – трое раненых и один контуженный. Со стороны противника – трое убитых, двое раненых. В отключке девятнадцать цапель.
– Чердак проверили?
– Так точно.
– Командир…
Дверь, за которую не смог проникнуть «глаз», была выбита. Джандал и Гуштам посторонились, давая командиру дорогу. В маленькой, пять на шесть шагов, каморке сидели двое стариков. Столик на львиных лапах, крест-накрест расчерченное поле, квадратные ячейки. В центре – цветные треугольники. Фишки, коробка с плоскими костями…
Поглощены игрой, старики игнорировали чужаков.
– Вот! Вот!
