С научной точки зрения, запах — это приём электромагнитных колебаний молекул особыми нервными окончаниями. Значит, можно подобрать такое излучение, которое воспринималось бы живыми существами как запах, цвет или звук. Таким способом можно будет истреблять комаров или, например, ловить волков.
Профессор включил микрофон. Тотчас из репродуктора раздалось:
— Слушаю вас, Семен Евгеньевич.
Профессор уловил в голосе нотки тревоги и ожидания, подумал:
«Ну что ж, это естественно — волноваться перед опытом. Особенно в его возрасте».
Он ласково улыбался, представляя, как нетерпеливо вздрагивают пальцы юноши на рукоятке генератора.
Пальцы Аркадия действительно слегка дрожали. Они касались руки Лены. Аркадий тихо спрашивал, наклонившись к ней:
— Придешь?
— Включайте! — скомандовал профессор в микрофон.
Рука Аркадия потянулась к рукоятке. Послышалось два щелчка.
Профессор придвинул к себе чистые листы бумаги. Нужно было закончить статью для журнала.
Первыми почуяли запах молодые волки. Они настороженно повернули влажные носы в ту сторону, принюхиваясь. Затем, словно по команде, облизнулись и застыли, высунув шершавые красные языки.
Теперь и вожак почувствовал запах, незнакомый, приятный, чуть горьковатый. Это было похоже на то, как пахли телята в хлеву, и все же это не был запах телят. Если бы не снег и холод, могло показаться, что настала весна и волчица зовет, манит его к себе. Но это не был и запах волчицы. Вернее, это был запах и еды, и волчицы, и еще чего-то; чего именно, вожак не знал.
Поэтому он медлил. Так, безусловно, не мог пахнуть никакой враг. И все же…
Вожак еще слишком хорошо помнил о коварстве людей, Но вот запах послышался явственнее, и вожак не выдержал.
Сначала медленно, затем быстрее и быстрее он повел стаю. При свете луны на снегу волки отливали коричневым. Рядом с ними бесшумно летели синие тени, а сзади оставались цепочки следов.
Вожак добежал до холма и задержал бег. Здесь он впервые познакомился с людьми. Здесь они пытались загнать его в ловушку, кричали и улюлюкали. Слух подвел его, но чувство запаха спасло. Он почуял, где скрыта западня, и побежал в другую сторону.
А потом недалеко отсюда в голодную зиму вожак наткнулся на тушу лошади. Он долго выжидал, но ни уши, ни глаза не могли обнаружить ничего опасного. И когда он почти решился выйти из-за деревьев, ветер донес до него людской запах. И он опять ушел невредимым из западни.
Вожак остановился и глухо зарычал. Он рычал всегда, когда вспоминал об извечных врагах. Они травили его собаками — этими продажными собратьями, променявшими свободу на обглоданные кости. Вожак знал, что никто из волков не пошел бы на это, не мог бы подчиняться человеку, охранять его дом и его стадо. Ни один волк не позволил бы лапе извечного врага гладить его по шерсти. Ни один волк не стал бы при этом вилять хвостом! Нет! Волк щелкнул бы зубами, и человек взвыл бы от боли. Разве можно променять па что бы то ни было волю! Беги куда угодно, ищи добычу по силе, лакай дымящуюся кровь, побеждай слабого и погибай в схватке с сильнейшим… Разве мог волк забыть леса, где бродят сотни подобных ему.
Ветер, взметая снежную пыль, пронесся над землей и донес до вожака слабое мычание. Значит, запах не обманул и на этот раз. Там, впереди, идет еда. Надо спешить.
На экранах, вмонтированных в стены лаборатории, загорались разноцветные карты, вспыхивали и бежали огоньки. Приходящие сигналы улавливались особочувствительными приемниками, записывались и расшифровывались электронными приборами. Длинные ленты ползли из-под самописцев. Автоматы свертывали их в тугие рулоны и укладывали в коробки. Миллиарды тончайших и разнообразнейших сообщений о том, что чувствует подопытный объект, хранились на лентах: на первоначальных — в виде извилистых линий, на последующих — в колонках цифр.
Профессор иногда отрывался от бумаг, всматривался в экраны, читал ленты, довольно кивал головой: опыт протекает нормально. Он давал указания Аркадию, и тот фокусировал излучения генераторов — волны определенных частот. Далеко от лаборатории они воспринимались органами чувств объекта Б-47 и, превращенные в нервные импульсы, шли к его мозгу.
Вожак рванулся с места. Почти рядом с ним бежали волчицы и несколько матерых волков, а немного позади, не решаясь опережать старших, легконогие переярки. Стая пересекла поляну. Здесь летом травы и цветы пахли по-особенному, у них был особый вкус, и больные волки приходили сюда лечиться.
Конечно, они не могли знать: травы пахнут так оттого, что под ними залегает магнитная руда. Просто больные волки ощущали потребность именно в этих травах, им нравились этот запах и вкус.
Внезапно вожак резко остановился. Совсем близко он увидел хлев и телят. И около них ни одного человека, ни одной собаки.
Слюна потекла по языку, вожак сглотнул ее. Волки за его спиной облизывались, тихо рычали и повизгивали. Но так же внезапно хлев с телятами исчез, растаял. Ничего подобного вожак еще не встречал.
В нем снова проснулось опасение. Может быть, это западня?
