Их вожак, увидев это, отдал команду и двое его блин… чёрных мушкетёров, стали заряжать свои мушкеты, а я всё никак не мог к ним прорваться, застряв между пленниками, домашними животными и плачущими и мечущимися туда-сюда детьми.
— Млять, млять, млять… матерился я, но никак не успевал добраться до них, до того, как они выстрелят в нас.
— Бах, бах, — грянули друг за другом, два выстрела из мушкетов. Да, они были древними и устаревшими, стрелявшие дымным порохом, но их убойная сила не становилась от этого меньше. Картечь, вырвавшаяся из широких раструбов, разметала, как моих воинов, оказавшихся на её пути, так и связанных пленников и прочих животных. Даже пострадал от выстрела, кто-то из самих охотников, но вожаку, было на это наплевать.
Он, что-то орал, вытянув в нашу сторону хопеш.
— О, медный, — подумал я, разглядев в свете солнца его красный цвет.
У меня с собой не было дротиков. Слишком опасно, таскать их за голой спиной, можно и порезаться ненароком, а потом корчиться в муках, радуясь своей глупости.
Но кроме меча и щита, что у меня остались, были ещё и метательные африканские ножи, очень своеобразного и угрожающего вида, висевшие у меня на груди на ремнях крест накрест. (кому интересно, можете посмотреть в интернете).
Вытащив один, я широко размахнулся и метнул его в одного из двух мушкетёров, что заряжали повторно свои мушкеты. Белый и густой дым, уже отнесло ветром, и они были передо мной, как на ладони. Бросок, получился удачным и, попав в грудь охотнику, опрокинул его навзничь. Второй метательный нож попал в плечо, второму мушкетёру, а третий его добил.
Последний нож, метать не было смысла, потому что вожак, уже увидел, откуда угрожает ему опасность и принял меры, к её отражению. Заметив меня, он бросил свой хопеш на землю и, приложив к плечу, свой карамультук, начал целиться в меня.
Грянул выстрел, который меня не задел. Я уже сталкивался с обстрелом и успел броситься на землю перед выстрелом. Пуля, просвистела мимо, а я бросился на вожака, вскочив с земли.
Тот понял, что перезарядить, свою однозарядную винтовку, он уже не успевает и в свою очередь, бросил её на землю, подхватив взамен свой хопеш. Это мгновение и стоило ему жизни. Несомненно, он был намного лучший рубака, чем я, чуть ли не впервые держащий свой меч и умеющий наносить им только несколько простых ударов.
Но в бою не всегда побеждает мастерство, а всегда — продуманность и холодный расчёт, замешенный на удаче. Выпрямившись, он успел, только подставить хопеш, под удар моего меча, как тот, вырвавшись от силы моего удара мечом отлетел в сторону, блеснув на прощание красным отблеском чистой меди.
— Хракс, — и следующий мой удар, разрубил его плечо, проникнув в грудную клетку, и застряв в ней. Вытащив меч, я добил его прямым ударом в грудь и стал оглядываться.
Вокруг, кипел бой, даже не собираясь прекращаться. Мой отряд, уже понёс потери, но продолжал яростно биться с охотниками. И нас и их осталось вполовину меньше. Подняв винтовку, я наскоро обыскал вожака, найдя на его теле кожаный патронташ. Увы, патронов в нём, было катастрофически мало, всего пятнадцать заполненных из двадцати ячеек.
Вытащив бумажный патрон, я стал манипулировать с затворной рамой, пока не сообразил, как она откидывается в сторону, обнажая патронник. Вставив туда патрон и подтолкнув своим заскорузлым огромным пальцем дальше его в ствол, я захлопнул затвор и взвёл большой курок.
Вскинув винтовку к плечу, я выцелил огромного воина, принадлежавшего к охотникам и прицелившись, выстрелил по нему. Грянул громкий выстрел, и клубы белого дыма на мгновенье окутали меня. Когда они рассеялись, то огромный воин, пронзённый моей пулей, стоял, качаясь туда- сюда не в силах поверить, что он убит.
Его сабля вырвалась из ослабевших рук, и он рухнул на землю.
— Победа, — заорал я.
— Мы победили! АААА!
Ход боя, был сломлен и охотники осознав, что их вожак убит, и самый сильный их воин, вместе с обоими мушкетёрами тоже, — бросились бежать, рубя всех, кто им мешал, своими мечами и ножами.
Их стали преследовать, но вскоре бросили, по-причине невозможности этого делать дальше, слишком велики были наши потери. Из двадцати воинов, что пошли со мною в бой, осталось всего восемь. Пять были убиты и семеро ранены. У противника потери были серьёзнее. Я насчитал двадцать пять убитыми и семерых ранеными, остальные сбежали. Раненых, мои воины добили, и я в этом им не препятствовал.
Но, к сожалению, это были ещё не все потери, во всеобщей суматохе, от ран и тяжелого марша, мы понесли потери и в жителях моего селения. В живых осталось всего пятьдесят семь, остальные умерли, либо раньше, либо в бою, вместе с почти всеми ранеными, которых я, как ни старался, но не смог спасти.
Люди были истощены и ослабли, а у меня, ничего с собою не было, кроме ядов. Стащив все трупы вместе, своих отдельно, а охотников отдельно. Я помолился за их души, хотя никогда до этого не делал и, вырыв яму, мы их всех закопали.
