Чувствуя себя Анной Карениной в кругу бывших друзей, я стал раздавать награды своим поданным, что называется обеими руками. Левой — сжатой в огромный кулак, и правой, в которой был зажат нож с большой и массивной рукояткой, которая отлично успокаивала, злых гоблинов, ну в смысле — негров.
Вскоре, все гоблины были побеждены, а грязный орк, который и заварил всю эту кашу, к тому же оказавшийся по-совместительству, моей бывшей правой рукой, очень сильно получил по своему тупому черепу и сейчас валялся без сознания, если не хуже.
Хорошо, что я был здоровым негром и в прямом и в переносном смысле, а то бы не смог справиться с такой толпой. А так, бешеный рык, здоровый оскал белых зубов, вытаращенные белки глаз на моём бездушном чёрном лице, быстро сбили религиозный пыл чёрного сообщества, решившего устроить небольшой переворот.
Они то, считали меня сумасшедшим, что в принципе с их точки зрения, где-то и было правильным, но я в корне не был согласен с их мнением. Что называется: — "Баба-Яга, против".
— А вот, хрен вам суки! И вообще, я не Ваалон, а Ваня. О чём, я с радостным выражением лица, об этом им, и сообщил, приказав, называть меня только так.
Тут уже вернулись, спрятавшиеся от разборок, остальные пять моих воинов и получили приказ выкинуть зачинщика в реку под моим личным руководством.
Здесь, в этом примитивном обществе доброта, воспринималась, как слабость, а слабым, я не был, а если не был, значит я злой. И врагов, буду душить, без всякой пощады. В конце концов, крокодилам тоже надо что-то есть.
— Мы же должны жить в гармонии с природой. — Не так ли?
В итоге, половина деревни, полегла в неравной борьбе, половина разбежалась с дикими воплями, распугав всё зверьё, которое слонялось в округе. Шарились, они не зря, присматриваясь одним глазком, ко вкусным, жирным негритянкам.
Ну тут, я вру, негритянки были…, нет не невкусными, в том смысле, что на вкус я их не пробовал. Я имел в виду, что они не были жирными, а наоборот, тощие, словно гончий велосипед. Жизнь их была трудна, а лучше куски доставались, самым сильным, то есть — вождю. Ну, или его воинам, так что, не до жиру.
Ну, вроде я никого не убил, за исключением зачинщика всего этого. Проверять это я не стал, чтобы успокоить свою совесть. "Жизнь, это борьба и не все в ней могут выжить". Если бросился с кулаками, будь готов получить в "ответку", этому в погранвойсках, меня быстро приучили. Так что потери, неизбежны, а убитый мною воин, явно метил на моё место, и пощады от него мне ждать не приходилось
Поняв, что ситуация для меня опасная, я решил показать своим воинам, кто здесь "ху из ху", и решил провести спарринг с теми, кто кинулся на меня, то есть, со всеми четырьмя воинами.
Вызывая их по одному, я отвёл душу, отдубасив каждого, что называется от души, извиняюсь за тавтологию.
— А то ишь, сволочи, на вождя руку поднять. Избив их по-очереди, я задумался, всё ли я делаю правильно.
Но, ведь истина проста, "повторение — мать учения" и побил ещё тех пятерых, что подло сбежали, когда их вождя били. Бил я их, что называется — ДЛЯ ПРОФИЛАКТИКИ. После этого, они оттащили тело убитого мною воина, и бросили его в реку.
Окончательно упарившись и проголодавшись, я изволил отужинать, пнув подвёрнувшуюся под ногу тётку. Насытившись, улёгся в незаконченной хижине. Выставив себе почётный караул, из двух немножко побитых мною воинов, а то мало ли что, а я без трусов сплю.
Ночь прошла, а утро наступило, и я развил бурную деятельность. Первое, что я сделал, это пересчитал своих поданных, и их оказалось меньше на двадцать два негра. Сомневаюсь, что это были погибшие во вчерашней заварухе. Наверняка это были те, кто решил втихаря смыться, или побежал жаловаться к старшему вождю. Ну и скатертью им дорога.
А я распределил оставшихся подданных, кого куда. Кого готовить, кому идти на небольшие клочки обработанных полей, а кому делать мне нормальную хижину, с прицелом, чтобы научить этих…блин товарищей, чтобы они потом делали себе такие же.
Обмазав глиной сплетённые из слоновьей травы стены, и сделав из неё же крышу, переплетя эту же траву с ветками, я, обмазал её глиной, и остался удовлетворён получившимся домом. Вся эта конструкция, сделанная мною, напоминала, круглый шатёр с одним арочным входом.
Глина перемешенная с травой давала прохладу от палящего солнца, а трава играла в ней такую же роль, как и арматура в бетоне. Эту идею я взял, по мотивам строительного материала популярного раньше на юге.
Этим материалом был саман, который по своему составу, является смесью высушенной под жарким солнцем глины, которую перемешали с соломой и навозом домашних животных. Саман, отлично поддерживает прохладу летом в хатах, но до его производства, нам было ещё очень и очень далеко.
Закончив с этим делом, я забрал всех воинов, которых осталось уже девять, (десятым был уже я), и пошёл ловить крокодила, напевая под нос песенку, "крокодил не ловится, не растёт кокос".
