После завершения торжественной церемонии и раздачи ценных подарков, я объявил отдых войскам на время сезонна дождей и разрешил своим воинам заниматься своими семьями и прочим в Баграме. Ландмилиции, вызванной из Бырра и Барака, разрешил убыть в свои города, что было встречено с ликованием. Вскоре они покинули Баграм и ушли в сторону своих городов.
С грустью посмотрев вслед им, я пошёл в свою хижину, где меня ждала верная Нбенге, с маленькой дочкой на руках и с огромным животом, то ли на пятом, то ли на шестом месяце беременности. И когда блин успела, я же вроде только пару раз с ней и спал, перед тем, как уйти в поход.
А тут ещё две негритянки, взятые мною в походе на султанат, ждут своей очереди раздвинуть ноги в предвкушении райской любви вождя. В общем, дел невпроворот, жгучего перца им в рот, выругался я и зашёл в хижину.
Через неделю, наступил сезон дождей и небо затянул сплошной полог дождевых туч, которые с яростью ярких молний и громового грома, извините за тавтологию, обрушились на ни в чём не виноватую землю, затянув всё сплошным пологом дождя.
Кругом опять стояла стена дождя и ничего не было видно дальше десяти шагов. А по моим немного отросшим кучерявым волосам, когда я выходил из под навеса, непрерывным потоком текла вода. Всё неиспользуемое оружие, по моему приказу было попрятано в сухие места, чтоб не заржавелло и не покрылось плесенью. Над посёлком по-прежнему торчали четыре вышки, доминируя над плоскостью саванны.
Но живая изгородь, до этого взявшая паузу, стало откровенно соревноваться с ними в высоте, сама себя поддерживая кривыми и колючими ветками и сухими перекрученными стволами.
Во внутрь, ей не давали расти, безжалостно срубая молодые побеги и она росла в сторону реки, постепенно захватывая пустую территорию, удобренную мои подданными, которые не решались гадить в реку, боясь меня, и в то же время не хотя этим заниматься внутри посёлка, в специально отведённых для этого местах.
Вот они и приняли половинчатое решение, как говорится не вам и не нам. Хорошо, что они ещё догадывались, закапывать свои "художества" в песок, как кошки и думая, что я про это ничего не знаю. Они ошибались, просто я, давал им немного расслабиться, не в силах победить их дикую натуру и объяснить, почему я так поступаю.
Мой посёлок расширялся, и продолжался вдоль реки наращивая своё население, за счёт беженцев, переселенцев, пленных и рабов, которых, я постепенно переводил из скотского состояния в обычное полускотское.
Живая изгородь наращивалась вдоль реки, закрывая тем самым с неё обзор. Ну а местные жители, выставляли вдоль неё патрули, которые в основном состояли из мальчишек, слегка разбавленных девчонками, самых разных возрастов, но не младше семи и не старше двенадцати лет.
Долго сидеть на одном месте, мне не хотелось. С Нбенге, я уже наобщался в полной мере, попутно дообучив её основным словам русского языка, кроме мата. С дочкой наигрался, с захваченными в плен девушками нарезвился, правда втихаря от Нбенге… наверно, она не знала об этом.
Пора бы и в поход идти, а то мои чёрные воины, грозят скоро покрыться белой-пребелой плесенью и порасти грибами, на своей чистой от дождей кожи.
Ливни уже конкретно достали, как и все дела в моём посёлке. От нечего делать, я стал искать заговоры, против себя любимого, заодно озадачив и скучающего не меньше меня Луиша.
– "Мол иди и ищи, и пока не найдёшь, не приходи".
Не прошло и трёх дней, как он нашёл целый заговор. Один из негров, подговаривал остальных, гадить прям возле своих хижин, а не ходить в общественный туалет. Вроде, как ливень всё равно всё смоет, и вождь не увидит. Это было возмутительно и оскорбляло моё чувство прекрасной чистоты, потому что, перспектива, весело плывущего дерьма по улицам посёлка, меня категорически не устраивала.
Тем более, я знал почти наверняка, что этот заговор с удовольствием поддержат все остальные жители деревни, и я сильно рисковал выйти как-нибудь по утру и лицезреть недалеко от своей хижины, чью-нибудь чёрную, прошу прощения задницу.
Поэтому зачинщик преступных действий, был мною сурово наказан, и неделю убирал общественную уборную, таская оттуда дерьмо и закапывая его в саванне. Остальным жителям, я объявил, что если ещё кто-нибудь будет пойман с подобными разговорами и замыслами, то окончит свои дни в этом самом отхожем месте. Внимательно меня выслушав, жители посёлка разошлись, что-то недовольно бормоча себе под нос. Наверно, не иначе, как восславляли мудрость вождя и его решительность в борьбе с антисанитарией и за победу чистоты.
Мойдодыр в Африку, к сожалению не приезжал, хватило и Айболита.
Я знал, что люди оценят мои усилия по достоинству, но всё равно, было скучно. Луиш больше ничего найти не смог и ходил по посёлку с недовольным и недоверчивым видом. Да заговоров, пока не было, либо они были смешными, но это… пока, что будет дальше, не знал ни я, ни кто-либо ещё, в том числе и мои языческие друзья. И потому…, я не расслаблялся.
