Сквозь черноту, заполнившую пространство шара, невозможно было взгляду. Но Нахсору не было в этом нужды. Он и без того знал, что там происходит.
Исчезнет все!
И корабли. И люди. Исчезнут навсегда.
Сегодня его щедрость пройдет мимо этих жалких двуногих тварей. Пусть не рассчитывают на его милость. Он не будет дарить им вечную жизнь в бесконечном бессмертии. Их всех поглотит тьма! Слишком долго испытывали они его терпение. Он лишает их этого счастья. Они не нужны ему не в живых, не в мертвых.
Заклинание потребовало от него невероятных сил и напряжения. Он до сих пор трудно, с хрипом дышал, с усилием переводя дыхание. Лицо исказила жуткая гримаса. Оно сразу осунулось и стало, как две капли воды, похожим на черепа, взирающие на него со стен.
Но это продолжалось не долго. Жрец умел подавлять свои чувства. И сколь не велика была, охватившая его, ярость, всего несколько мгновений понадобилось ему, чтобы привести в порядок мысли и чувства и овладеть сознанием.
Снова бросил короткий взгляд на шар.
Скорее по привычке, чем из любопытства. Взгляд равнодушный и безразличный. Для этого заклинания барьеров не существует.
Внизу настоящий ад! Кажется, так они называют свой потусторонний мир для грешников? Буйствует вдоль реки смерч, поднимая гигантские волны. С громким дьявольским шипением поднимаются облака пара, там, где в воду падают хлесткие молнии. Над тучей стены огня. Бежит огненная дорожка по небосводу.
И в этом бешенстве стихии жалкие скорлупки. Не спастись не людям, не кораблям!
Отрешенно откинулся в кресле и застыл, подняв невидящий взгляд к своду. Рука стиснула ларец, а палец уже привычно нащупывал штифт. Телу требуется отдых. Да и сознанию, пожалуй, тоже….
Двери беззвучно отворились, и в кабинете появилась, закутанная в плащ, фигура. Под капюшоном белое, почти прозрачное лицо. Лицо смотрит на него огромными безжизненными глазами в ожидании приказа.
Как хорошо, что сама природа скомкала эти лица, как ком послушной глины, сделав его похожим на сотни и тысячи таких же неприметных лиц. Лучше не получилось бы даже у него. Осталось только следовать за природой, повторяя раз за разом эти лица в своих творениях. Нет необходимости запоминать их имена или придумывать новые. Но достойно ли подобное существо человеческого имени?
Достойно ли оно слышать его речь?
Достаточно и мысленного приказа.
Существо исчезло, как тень. Растворилось, словно призрак, словно и не было.
Рука до сих пор сжимает ларец. Рубины в крохотных глазницах, как капельки живой крови. Ноздри тонкого носа чутко затрепетали. Но, нет, божок не получит сегодня жертвы. Слишком быстро набирает силу. Трудно узнать черное, иссохшее существо в том монстре, который пытался вселить в него ужас громыхающим голосом в его, Нахсора, собственных чертогах.
Ослепительно яркая багровая вспышка заставила его повернуться в сторону шара. И в это же время еще одна вспышка разорвалась в самом сердце тучи.
Шар раскалился до красна и взлетел под своды.
Вспышки следовали одна за другой, разрывая тучу в клочья. Шар беспорядочно метался под сводами его святилища, как тряпичный мяч, который гоняют деревенские мальчишки.
Две зыбкие неясные тени плыли перед его взором, вздев руки к небу. А с их ладоней, как молнии, рвались к туче пламенеющие шары, чтобы вонзиться в ее тело.
Проклятие!
Только два существа были способны на это во всем этом мире.
Тело содрогнулось в судороге и скорчилось от боли, словно шары летели не в тучу, а в него самого. Стиснул зубы и с усилием выскользнул из тела, как из одежды перед сном или перед ежевечерним омовением.
Но и это не сразу принесло ему облегчение.
Долго висел под сводами замка. Затем медленно выплыл в ночь. И долго отдыхал, купаясь в безмерности ее пространства, приводя в равновесие мысли и чувства.
А где-то там, у изгиба реки, закрывая половину небосвода, полыхало яростное зарево.
Стас опустил руки. Ладони обгорели до мяса. Но он не чувствовал боли. По привычке вскинул голову. Над головой догорали клочья тучи и падали густой жирной сажей на землю и воду, покрывая толстым слоем берег. В нос ударил запах горелой плоти.
Лодию выбросило на берег, но он, каким то чудом устоял на ногах. По всему берегу валялись тюки и бочки с товаром. А между ними тела лодейщиков.
У ног кто-то застонал и завозился, стараясь подняться на ноги.
Скосил глаза.
-Сорока, ты? Живой?
-Я, господин… - Невнятно пробормотал кормщик и сделал еще одну попытку подняться. Глаза мутные. Лицо перемазано кровью. – Вроде как бы живой…
-Ну, и ладно. На ногах стоишь, значит, жить будешь. А остальное до свадьбы заживет.
Кормщик шутки не принял.
-Баба у меня. И ребятишек пятеро.
-Тогда и думать не о чем. Поднимай ребят.
С кручи к реке катились, обгоняя друг друга, Толян и Войтик. Опережая их, огромными прыжками летел Веселин. А за ним Купава с дружиной лодейщиков.
-Елы-палы! – Выдохнул Толян. – Не фига себе! Вот это тучка! Врезала, по самое не могу.
