Вождь Краснокожих полностью

Городской парк. Памятник Ленину, обсиженный голубями. У Ленина в две кепки: одна на голове, другая — в руке. У подножья памятника коммунисты: бабки и дедки с красными флагами и транспарантами. Наезжают на правительство, инфляцию, на разноцветные меньшинства и вообще на всё, на что можно наехать. Работа у них такая.

Чуть в стороне на лавочке сидит Шура, книжку читает. Вернее, делает вид, что читает, а сам на женщину, что возле памятника расхаживает, пялится. Крупная такая женщина, глаза с поволокой, губки бантиком, платформочки (вернее, платформищи), бюст выдающийся, чулоч…

Ой, да это и не женщина вовсе. Это ж Толя наш, Сундуков который, из Висима.

Ах, вот оно что! Значит, все-таки уговорил Шура Толю.

Ну что ж, поглядим, что у них получится…

Коммунисты вдруг запели «Союз Нерушимый».

Шура на секунду отвлёкся, заслушался.

Толя застучал коленками, объясняет, что по малой нужде, мол, только хотел и всё.

Шура грозит ему кулаком.

Толя возвращается на место. Лицо у него несчастное-несчастное.

И вот появляется объект. Мужик размером с гору. Пальцы у мужика веером, перстни по периметру, на шее цепочка толщиной в сардельку. Это Вован «Чибис». (Шепотом и нараспев.) Тот самый. При Воване пацан лет десяти — Савелий — копия Вована один к пятнадцати. Вот что значит гены.

Вован быком надвигается на Толю.

Толя весь скукоживается, врастает в почву, мертвенеет.

Вован проходит мимо, зацепив Толю плечом. Останавливается, озирается.

Толя собирается ретироваться.

Савелий направился к коммунистам. Достаёт пневматический пистолет. Стреляет.

Митингующие возмущаются, закрываются транспарантами.

Вован довольно улыбается.