По традиции молодожены проводили не менее двух дней наедине друг с другом, не выходя из дома — разве что для того, чтобы ополоснуться в текущем недалеко от деревни потоке. И то — никто из соплеменников не разговаривал с ними и даже не приветствовал, их как бы вообще не замечали.
Немного оклемавшийся Ноак тихо сбежал, пробормотав, что ему надо смыть с тела остатки краски, Пал решил не ходить за ним — дать парню немного прийти в себя. А когда муж вернулся, то и сам вышел освежиться. По пути обратно,завернул в женский дом и получил стопку лепешек — хватит на весь день.
Пал подсел на постель к Ноаку, протянул ему лепешку, но тот покачал головой:
— Что-то не хочется.
— Да, перебрал ты вчера. Или это так мой настой подействовал? Не мутит?
— Нет, все нормально, просто не голоден, и все.
Пал прижался к обнаженному бедру супруга, неспеша подкрепился и, вытянувшись рядом с Ноаком, положил руку ему на живот. Начал медленно поглаживать, потом поцеловал острое плечо, провел кончиком носа возле основания шеи. Ноак тихо хихикнул и заинтересованно повернул голову в его сторону.
Пал подумал, что, раз времени полно, можно не торопиться, но Ноак рассудил иначе — он моментально воспламенился от нежных прикосновений Пала. Все-таки в столь юном возрасте большинство людей весьма нетерпеливы, и Ноак не был исключением. Он потерся носом, растянул рот в совершенно счастливой улыбке и, пихаясь коленками, попытался утвердиться сверху «жены».
— Ну, уж нет! — хмыкнул Пал, и, воспользовавшись тем, что немного тяжелее, подмял горячечно блестящего глазами мальчишку под себя. — Сегодня твоя очередь! А то вчера ты бессовестно заснул. Наверное, ты и не помнишь ничего?
— Кое-что помню, но так… — признался Ноак, крепко сжимая коленки. — А давай все-таки…
— Переворачивайся! Ноа, не вредничай, медок, нельзя так обижать жену…
Ноак перевернулся с душераздирающим вздохом, поерзал, укладываясь поудобнее. Пал оглядел тонкие лодыжки, стройные длинные ноги, узкие бедра и выпирающие на спине позвонки, провел по гладкой коже, присыпанной на плечах крошками конопушек, наклонился и поцеловал поясницу. Ноак казался таким… красивым. Изящным. Гладким и желанным. Странно, что когда-то Пал не замечал, насколько он симпатичен. А теперь так хотелось слиться с этим телом, что даже руки задрожали.
Опасаясь повторения вчерашней истории, Пал не стал затягивать ласки. Зачерпнув мазь, он осторожно развел округлые половинки и внимательно осмотрел кожу вокруг входа. Слава предкам — никаких покраснений или других признаков раздражения.
— А ты ведь делал все, что я тебе говорил, правда? — спросил он на всякий случай у подозрительно притихшего Ноака.
— Делал! Почти каждый день…
— Та-а-ак…
Пал плюхнул на кожу побольше мази и начал втирать. Сначала в поверхность, потом осторожно надавил, проникнув внутрь самым кончиком, чуть продвинул, пошевелил. Ноак лежал неподвижно, явно прислушиваясь к своим ощущениям. Пал, усмехнувшись, медленно вытянул палец, окунул в мазь и снова медленно ввел, на этот раз глубже. Провернул, разыскивая тот бугорок, который имелся у всех мужчин. Ноак удивленно охнул, Пал удовлетворенно улыбнулся — нашел!
— Ай, что это? О! Пал, перестань…
— Почему, это же приятно?
— Такое странное ощущение…
— Ноа, я зачем тебе палочку давал, а? Если бы ты делал все в точности, как я тебе сказал, это ощущение не было бы для тебя странным. Сдается мне, что кое-кто только что соврал!
Пал продолжал крутить пальцем, Ноак еле заметно дергал ногами и охал. Пал сомневался, что муж вообще его слушает. Чтобы привлечь внимание к своим словам, Пал вынул палец и хлопнул по круглой попе, оставив на ней красный отпечаток.
— А! — Ноак подпрыгнул. — Ты чего?
— Во-первых, лжешь, а во-вторых, не выполняешь советы хранителя!
Пал был раздражен тем, как отнеслись к его указаниям, и не собирался этого скрывать. Уши провинившегося покраснели, Пал надеялся, что от стыда, а сам он пробурчал что-то невнятное.
— Ладно. Палочкой ты не пользовался. Но хоть снадобье-то втирал?
— Да. Честно.
— Пф-ф-ф… какой же ты, Ноак! Теперь терпи!
Пал втиснул два пальца, Ноак снова охал и дрыгал ногами. Парень старался делать все медленно и неспешно. Иногда останавливался, чтобы наклониться и поцеловать плечи и спину. Вид исчезающих внутри Ноака пальцев заставил его изнывать от сладкой истомы и жара. Поэтому, хотя зрелище тугой плоти, натянутой на его пальцы и было просто великолепным, Пал все же предпочел бы уже приступить к основному действу, а то он рисковал продержаться не дольше Ноака.
— Вот. Думаю, что теперь будет нормально. Приподнимись немного. Вот так.
Когда головка члена начала пропихиваться внутрь, Ноак под ним заохал и заерзал с новой силой.
— Ай.. это же… погоди… а! Че-то… как-то больновато!
— Если бы ты… сделал все, как я сказал… — пропыхтел Пал. — То… никакого… о-о-о… «больновато» не было бы! Терпи!
Несносный мальчишка был, конечно, сам виноват, но Пал все равно приостановился ненадолго.
