Седой, как лунь, А Джонг, вождь племени У Ку, стоял во дворе своего дома и смотрел на вершину Кра-Тоу. Стоял он, сложив руки на груди, и, казалось, сама поза его источала величие. А он просто стоял и вспоминал…
Вспоминал старый вождь о том, как после смерти отца в неравной схватке с кa-йутами его лучший друг Ин Ку вынужден был взвалить на свои юные плечи бремя власти. Кончилось это плохо: в первом же бою он был пленён, опутанный арканами пришлых кочевников, и тело его долго корчилось, а потом сохло на столбе посреди лагеря врага, а они плакали от боли, стыда и обиды, издали наблюдая за всем этим и будучи совершенно бессильны ему помочь.
— Он не воин. — Бросив полный презрения взгляд на содрогающееся конвульсиями тело, коротко сказал, наконец, Джу Ив. Казалось, он просто искал оправдания своему бессилию…
— Есть вещи, неподвластные воину. — Впервые вмешавшись по своей инициативе в "мирскую" беседу, подал тогда голос шаман. — Хочешь, я всажу в тебя кол так, что никакая воля твоя не позволит тебе управлять своими мышцами? Она просто будет сама по себе… А тело — само по себе… — Мрачно пояснил он. — Кочевники знают, что делают… — И, мельком заметив озадаченность на лице Джу, шаман, осклабившись, удалился в свой шатёр.
…Враг был силён. Очень силён — А Джонг прекрасно понимал это. Ин Ку был отважным юношей, но… превосходящие силы противника обычно побеждают не столько отвагой, сколько умом, да ещё, может быть, хитростью. Об этом до поражения не думал никто. Это, загадочно блеснув глазами, шепнул ему старый шаман Йок, когда, с красными (от чего бы?) веками вышел из шатра.
— Ты не обделён великим Ра этими качествами. — Осклабился старый плут. — Если хочешь — я могу сегодня же сделать тебя вождём. Но… — шаман воровато оглянулся, — пообещай, что сделаешь всё… точно так, как я скажу. И… что впредь не будешь слушать Позывы Сердца, прислушиваясь только лишь к Голосу Разума… А для толпы… будешь показывать лишь то, что она готова увидеть… Говорить — лишь то, что она готова услышать… Тогда к старости про тебя, быть может, и скажут: "Великий Вождь".
— А… Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Спросил тогда юноша. Лицо шамана, преобразившись, вдруг стало больше похоже не на лицо колдуна или плута, а на лицо мудреца:
— Я хочу, чтобы ты сегодня же ночью увёл всех из Великой Долины. Всех, кто захочет и сможет пойти за тобой. Далеко увёл. Очень далеко. И… увёл так, чтобы твой след не нашла ни одна дикая кошка степей… — Без обиняков, пристально глядя на собеседника, сказал он. — Это даст нашему племени шанс выжить. Других шансов у нас нет, сынок. — И шаман, вздохнув, снова преобразился, заметив приближающихся воинов. Он, сделав бесстрастное лицо, стал незаметно отдаляться от юноши, слегка потрясая своей звенящёй сбруей, как бы при начале очередного "обращения к небу".
А Джонг стоял, остолбенев. Он не мог поверить своим глазам: шамана все считали выжившим из ума стариком, единственной пользой от которого было его "умение общаться с духами", что не раз спасало племя в трудную минуту. А сейчас… А Джонг несмело улыбнулся. Казалось, он всё понял. Старый вождь не потерпел бы возле себя советников — он был слишком горд. Единственным, что могло смирить его гордыню, была "воля предков", провозглашением которой и промышлял шаман. "Интересно… — думал, ухмыляясь, А Джонг, — так кто же на самом деле правил нами… в трудные минуты"? — Ответ не заставил себя долго ждать. Воины, подойдя к шаману, окружили его широким кругом, не смея нарушить ритуал, и сели, скрестив ноги, на землю.
