Надо полагать, берсерков метят одинаково во всей Скандинавии и смысл вытатуированных медвежьих лап везде одинаков. Парень был на своей земле и наверняка являлся представителем Власти, но берсерк… Хрен его знает, что за коктейль у такого в голове забодяжится. Башню снесет — и порубит всех на хрен, невзирая на последствия.
— Кнут, сын Сигвирда! Человек Харальда-конунга! — с нажимом на последнюю фразу. Типа, тронете — ответите. Да ты никак в штаны наложил, Кнут Сигвирдсон. Да и спутники твои… По рожами видно: охотно дернули бы за подкреплением. — С какой целью прибыл, Ульф-хёвдинг?
— Покупать, — благодушно ответил я. — А еще я ищу друга. Зовут — Харальд Щит. Знаешь такого, Кнут Сигвирдсон?
— Ясное дело, знаю, — крепыш чуток расслабился. — Продавать что — будете?
— Только покупать.
— Тогда с тебя… — Крепыш задумался. Хотелось содрать побольше, учитывая нашу респектабельность, с другой стороны, стоит раз глянуть на троицу за моей спиной, и становится ясно, что за прикид наш плачено не серебром, а железом. Это настораживает.
— Два «плавленых эйрира»[16].
А рожа не треснет? Четверть марки серебром.
— За что? — поинтересовался я.
Оказалось, за «парковку».
— Туда глянь, — предложил Кнуту Медвежонок, указывая на наш кнорр, от которого как раз отчалила лодка с новой порцией головорезов. — Найди нам место у берега, и получишь пять серебрушек.
Под серебрушками подразумевались арабские дирхемы, имевшие хождение и в Европе, и в Скандинавии. Одна марка тянула где-то на семьдесят монет. То есть Медвежонок скинул цену раза в три с половиной.
— Десять! — мгновенно отреагировал Кнут.
Как выяснилось позже, это были серьезные деньги, по местным меркам: овцу можно купить. Но по ценнику Роскилле сумма была плевая. Для таких, как мы.
— Найди нам место у берега — и деньги твои, — сказал я, опасаясь что Медвежонок ввяжется в торговлю, и мы тут еще полчаса проваландаемся.
— Найди им место! — велел Кнут одному из помощников, и тот рысцой припустил вдоль берега. Наверняка сгонит кого-то в море, но нам какое дело? Хотя идею надо запомнить: если негде причалить, выбираешь кого-нибудь победнее — и место появляется.
Выгрузилась вторая партия: четверка Иваровых хирдманов. Кнут впечатлился еще больше.
— Я сообщу конунгу о тебе, Ульф-хёвдинг!
— Сообщи, — разрешил я.
Правильное, кстати, решение. Пусть мы пришли не на драккаре, а на кнорре, но, кто знает, сколько там еще осталось таких головорезов? И лишь Один знает, с какой целью мы прибыли и что собираемся покупать. Может, кровь Хальфдана Черного?
— Хавур, — сказал я парню, собравшемуся грести к кнорру, — скажи Ове, что нам сейчас расчистят место у берега. Как причалит, пусть отдаст десять дирхемов вот ему, — кивок на стражника, — а тебя, Кнут, я попрошу, раз уж ты знаешь моего друга Харальда Щита, объяснить, как его найти.
— Гисле вас проводит, — пообещал крепыш. — Он знает.
— Харальда Щита у нас все знают, — сообщил Гисле, высокий и худой парень, на котором обшитая железом куртка висела, как на вешалке. — Пойдем?
— Подождем, — сказал я. — Еще не все собрались.
На то, чтобы переправить всех, кого надо, потребовалось восемь ходок и около получаса. Наконец все в сборе и можно отправляться.
Я был в Хедебю и представлял себе, что такое скандинавский торговый центр. Здесь всё было намного скромнее, чем в стольном граде главного датского конунга.
Но в целом — знакомо. Те же длинные дома, может чуть глубже закопанные в землю, чем у нас, те же пристройки вокруг и крепкие изгороди. И рынок, само собой.
Цены приятно удивили. Раза в два меньше, чем в Роскилле.
Я поделился своей мыслью с Медвежонком, но вмешался услышавший меня Гримар:
— Это вы, сёлундцы, просто зажрались. На золоте едите, серебром гадите.
— Ты теперь тоже сёлундец, — напомнил Свартхёвди. — Когда будешь гадить серебром, не забудь подставить кошель.
Местные уступали нам дорогу. Даже воины. Уж больно вид у нас был грозный. Некоторые, впрочем, останавливались и глядели нам вслед. Недобро. Я не боялся. Конечно, против Хальфдана Черного и его войска мы — ничто, но за нами вся мощь Рагнара с сыновьями. На хрена здешнему конунгу проблемы?
— Мы пришли, — сообщил жердяй Гисле.
О как! Неплохо устроился мой друг Харальд. Домина — как у ярла, сараев вокруг — штук десять, а забора вообще нет. Так, оградка метра в полтора. И через нее видно, что жизнь на подворье кипит. И слышно как в домишке, который наверняка кузня, звонко лупит молот. А это идея, кстати. Не купить ли мне кузнеца? И железо заодно. Железо, кстати, будет вполне уместно. Пока мы шли сюда, угодили в небольшой шторм, и растрясло нас порядочно. Будучи матерым морским волком, я уже не пугался волн, но вот Ове жутко ругался, заявляя, что, будь у нас побольше осадка, было бы легче. Будет ему осадка.
