Я не стал ничего ему говорить, только улыбнулся загадочно.
Так что мы ждали. Почти до полудня. А потом из-за скал появилась лодка, в которой помимо четверки гребцов находился умный дедушка Эйн.
Дедушке помогли подняться на флагман, после чего они с ярлом обнялись и отправились в «уголок». Разговаривать.
Говорили недолго. Минут пять, не больше. Потом ярл что-то крикнул, и на нос его драккара водрузили белый щит.
На носу появился Бринхиль-ярл. Лицо у него было… Ну, скажем так: смущенное. Хотя подобное выражение было настолько не свойственно его надменной роже, что я буквально ощущал, как с усилием напрягаются отвыкшие от работы мимические мышцы.
— Прошу тебя, Ульф-хёвдинг, пожалуй ко мне на корабль! — крикнул он.
Я дал команду гребцам, те подали драккар на десяток метров вперед. Мы поравнялись.
— Я — с тобой! — бросил Медвежонок, и мы одновременно перемахнули через борта.
— Я был неправ! — первым делом объявил мне ярл. — Согласишься ли ты принять виру за мои неправедные слова, хёвдинг?
— Соглашусь, — ответил я и покосился на Медвежонка.
Мой побратим пребывал в изумлении.
— Тогда прими! — Ярл стянул со здоровой руки золотой браслет и протянул мне.
Судя по цвету и весу — настоящее золото. На зуб пробовать не буду. Неприлично.
— Ты мог убить моих людей, — сказал ярл. — Но ты пощадил их. Ты мог взять даром то, что хотел, но щедро заплатил за всё. А ведь ты не знал, что я встречу тебя здесь. Ты не мог знать! Почему ты так поступил?
— Я, Ульф-хёвдинг, не воюю со стариками и женщинами, — с пафосом произнес я. — И если я гость, то не граблю тех, кто меня принял. Меня одарили тем, что нужно мне. Я отдарился, как это заповедано богами и пращурами. А боги никогда не оставляют без вознаграждения тех, что им люб! — Я подбросил вверх подаренный браслет и надел на запястье. Эта игрушка тянула граммов на двести, а это побольше, чем десять марок.
— Я буду думать о том, что ты сказал, — пообещал Бринхиль. — А пока знай: ярл Феррил-фьорда отныне твой друг. Я говорю это от себя и от имени моих сыновей. Если тебе нужна будет помощь или приют, ты найдешь их здесь!
На этой оптимистической ноте мы расстались.
Спустя полчаса, когда дистанция между нами и чужими драккарами достаточно увеличилась, мы встали на якорь.
Весь мой хирд собрался на палубе кнорра. Многие слышали наш с Бринхилем диалог, но о том, что происходило на палубе его драккара, знали только мы с Медвежонком. Так что все хотели услышать, почему местный ярл нас выпустил. Ну и перекусить настало время, а на палубе кнорра была самая большая жаровня. Я предоставил Медвежонку описать события. И он, как всегда, сделал это отменно: изложил ярко и поэтично.
Народ косился на мой новый браслет и удивлялся. Озвучил удивление Гримар:
— Хёвдинг, а о каком отдарке говорил ярл? — спросил он.
— Я отдал Эйну Гусю десять марок.
Немая сцена.
Потом сразу человек пять одновременно воскликнули:
— Зачем?!
— Я почувствовал: так надо! — веско произнес я. Вот так и зарабатывается авторитет в этом мире. И слабость (гуманизм и доброта) превращается в силу.
— О! — выдохнули все.
Потом Гримар произнес торжественно:
— Ульф-хёвдинг! Если когда-нибудь я начну с тобой спорить, скажи «десять марок» — и я умолкну.
После этого мы отправились обедать. Не хотелось терять время. Ведь путь домой не так уж близок.
Мы вернулись. Последний переход был трудным, но в целом без происшествий. Больше никто не пытался на нас напасть.
Напротив, другие суда, увидев три характерных паруса, торопились свалить куда подальше. Три корабля викингов — это немалая сила, а на парусах же не написано, что у нас некомплект личного состава. И погода была приличная. Ни долгих штилей, ни штормов.
Правда, в финале выяснилось, что Ове чуток промахнулся: километров этак на тридцать, и мы вышли к восточному берегу Сёлунда, но это была ерунда. Пять часов при попутном ветре — и мы у фьорда, в конце которого — Роскилле.
Тут Гримар со своими нас покинули, а мы двинулись дальше на восток, обогнули остров с востока и на следующий день пришвартовались в родной бухточке.
Вот это была радость! Для всех, кроме родни Нотта Поросенка.
Я вручил его отцу причитающуюся часть добычи, когда он приехал ко мне на следующий день. Может, его утешит, что сын погиб настоящим викингом? А может, заставит поберечь второго сына: оставить заниматься сельским хозяйством.
Но не будем о грустном.
Гудрун повисла у меня на шее, едва мои ноги коснулись песка. Больше никаких: «Что ты мне привез?» Только чистая радость от того, что я вернулся. И Медвежонок тоже в целости. Да все мы, считай, в полном порядке, одного только Ренди снесли на руках, хотя уже ясно, что паренек поправится. Рана заживает неплохо.
Дальше наша компания распалась. Свартхёвди отправился порадовать мать. На большой телеге отправился. С ним — Ренди (его потом повезут дальше, домой) и Грендель, которому просто по пути.
