Вождение вслепую полностью

— Видал?

— Что такое?

— Туда смотри, не зевай!

Но огромный шестиместный «студебеккер» 1929 года уже исчез из виду.

Один из горожан, коротавших время у скобяной лавки Фремли, вышел на проезжую часть и проводил автомобиль долгим взглядом:

— Какой-то ненормальный нахлобучил капюшон и сел за руль! Капюшон — как у палача, чёрный, всё лицо закрывает. Этот тип вёл машину вслепую!

— Я видел, я видел! — отозвался не менее изумлённый мальчик, стоящий неподалёку. Этим мальчиком был я, Томас Квинси Райли, более известный как Том или Квинт и в высшей степени любознательный. Я побежал следом.

— Эй, стой! Во даёт! Езда вслепую!

Я почти поравнялся с невидящим водителем на перекрёстке улиц Мэйн и Элм, где «студебеккер», преследуемый звуком сирены, свернул на Элм-стрит. Ошеломлённый этим движущимся видением, один из городских полицейских оседлал мотоцикл и пустился в погоню.

Когда я подбежал к машине, она была уже прижата мотоциклом к тротуару: нога в форменном ботинке стояла на подножке, а сам офицер полиции, Уилли Креншоу, сурово глядел на чёрный Капюшон и на того, кто скрывался под этим Капюшоном.

— Попрошу это снять, — сказал он.

— Для начала взгляните на мои водительские права, — послышался приглушённый голос. Из окна выплыла рука с правами.

— Мне нужно видеть ваше лицо, — сказал Уилли Креншоу.

— Там есть фотография.

— Я должен быть уверен, что это именно ваша фотография, — сказал Уилли Креншоу.

— Меня зовут Фил Данлоп, — прозвучал голос из-под Капюшона. — Адрес: Гэрни, улица Дес- Плейнз, дом сто двадцать один. Владелец автосалона «Студебеккер», расположенного по адресу: Гэрни- авеню, дом шестнадцать. Если вы обучены грамоте, то можете убедиться.

Уилли Креншоу, наморщив лоб, стал вчитываться в каждое слово.

— Эй, мистер! — сказал я. — Лихо у него получается, верно?

— Без тебя разберёмся, сынок. — Полицейский ещё решительнее вдавил ботинок в подножку автомобиля. — Куда направляетесь?

Привстав на цыпочки, я выглядывал из-за плеча офицера, который никак не мог решить, что делать: то ли выписать штраф, то ли арестовать этого сумасброда.

— Так куда вы направляетесь? — повторил Уилли Креншоу.

— В настоящий момент, — произнёс голос из- под Капюшона, — я направляюсь на поиски места для ночлега, чтобы можно было пару дней поколесить по вашему городку.

Уилли Креншоу наклонился к окну автомобиля:

— Что значит «поколесить»?

— Обкатать эту машину, как вы понимаете, а заодно расшевелить местных жителей и привлечь их внимание.

— Уже зашевелились, — нехотя признал полицейский, оглядывая толпу, собравшуюся за спиной Томаса Квинси Райли, то есть за моей спиной.

— Много там народу, мальчик? — спросил человек в Капюшоне.

Когда до меня дошло, что он обращается ко мне, я поспешил с ответом:

— Зашибись!

— Как ты думаешь, если я в течение суток буду разъезжать по городу в таком виде, люди согласятся на минуту остановиться и выслушать, что я им скажу?

— Ещё бы! — ответил я.

— Вот вам и ответ, офицер, — произнёс Капюшон, глядя перед собой — так, по крайней мере, казалось со стороны. — Я послушаюсь мальчика и задержусь в этом городе. Мальчик, — обратился ко мне голос, — ты не посоветуешь, где бы я мог побрить своё невидимое лицо и преклонить голову?

— У моей бабушки, она…

— Отлично. А скажи, мальчик…

— Меня зовут Томас Квинси Райли.

— По прозвищу Квинт?

— А вы откуда знаете?

— Прыгай в машину, Квинт, будешь показывать дорогу. Но даже не пытайся заглянуть под Капюшон.

— Будьте уверены, сэр!

Сердце у меня трепетало, что кроличий хвост. Обойдя вокруг машины, я уселся на переднее сиденье.

— Разрешите откланяться, офицер. Если будут вопросы, найдёте меня по месту жительства этого мальчугана.

— Вашингтон-стрит, дом шестьсот девятнадцать… — начал я.

— Без тебя знаю! — вскричал офицер. — Чтоб ты провалился!

— Вы готовы вверить меня заботам этого ребёнка?

— Проклятье! — Полицейский ботинок убрался с подножки автомобиля, и мы рванули с места.

— Квинт? — позвал голос из-под чёрного Капюшона. — Как меня зовут?

— Вы сказали…

— Забудь. Как бы ты сам хотел меня называть?

— Наверно… мистер Мистериус?

— Лучше не придумаешь! Итак, где мне свернуть налево, направо, направо, налево и снова направо?

— Ну, вы даёте! — только и сказал я.

И мы двинулись с места; я жутко боялся попасть в аварию, а мистер Мистериус, добродушный и совершенно спокойный, безупречно выполнил левый поворот.

Когда нужно чем-то занять руки, чтобы успокоить нервы, женщины обычно берутся за вязанье.

Моя бабушка не вязала — она лущила горох. Почти каждый день, сколько я себя помню, у нас к обеду подавали зелёный горошек. Иногда она чистила бобы. А фасоль? Бабушка воздавала должное, и фасоли, но фасоль чистилась не так легко и аккуратно. Горох — совсем другое дело. Бабушка видела, как мы подошли к крыльцу, но продолжала освобождать от стручков мелкие зелёные шарики.

— Познакомься, бабушка, — проговорил я. — Это мистер Мистериус.

— Вот и славно. — Бабушка кивнула и заулыбалась неизвестно чему.

— Он носит Капюшон, — продолжил я.