Вождение вслепую полностью

— Знаете, у иллюзионистов бывают помощники, которые во время представления сидят в публике, но в нужный момент выдают себя за добровольцев и незаметно помогают исполнить фокус. А известно ли вам, как называют таких ассистентов? Шиль. Подсадка. Так и вы — сидите с бокалом дорогого вина на виду у зрителей, а посему нарекаю вас…

Он выдержал паузу.

— Шиль. Мадам et[31] мсье… Шиль.

Действительно, когда очаровательная молодая женщина, сидящая напротив Андре, подняла свой бокал, прохожие, оказавшиеся в том месте перед наступлением темноты, замедляли шаги и с интересом разглядывали необычайно красивую девушку и достойного ее молодого человека приятной наружности.

Перешептываясь и украдкой поглядывая в их сторону, в ресторан входили все новые и новые пары, которых привлекало не только меню; они занимали места за столиками, все больше зажигалось свечей, все больше шампанского подливал официант Андре и его спутнице, а те, очарованные бессмертной властью красоты, поглощали причитающийся им обед, даже не глядя в тарелки.

Наконец были опустошены последние тарелки, пригублен последний сорт вина, погашены последние свечи. Но молодая пара так и сидела друг против друга, пока возникший из темноты хозяин не поднял вверх руки.

Аплодисменты.

— Завтра вечером, — сказал он. — Encore?[32]

Они выступили на бис, потом еще раз и еще, с перерывами на неизбежные отлучки каждого, но всегда встречались молча, чтобы температура в зале зашкалила за верхнюю отметку. Посетители, входящие из вечерней прохлады, встречали здесь лето, потому что воздух согревался ее теплом.

А в разгар шестнадцатого вечера Андре вдруг почувствовал, как сидящий у него внутри чревовещатель заставил двигаться его губы, которые произнесли:

— Я тебя люблю.

— Прекрати! — сказала она. — На нас люди смотрят.

— На нас смотрят уже не одну неделю. Люди видят, что перед ними любовники.

— Любовники? Ну, нет. Это не про нас!

— Так за чем же дело стало? Приходи сегодня ко мне или пригласи меня к себе!

— Тогда все пойдет насмарку! Сейчас у нас и без того все прекрасно.

— Прекрасно будет тогда, когда ты станешь моей.

— Сиди спокойно! Посмотри на всех этих людей, которым мы доставляем радость. А мсье Со — он поставил на карту свое благополучие. Скажи честно: пока ты сюда не пришел, какие у тебя были планы на следующий год? Попробуй вино. Все говорят, что это превосходный сорт.

— Потому, что все так говорят?

— Не язви. Среди зрителей могут найтись такие, кто читает по губам — им это не понравится. Возьми меня за руку. Нежно! Ешь. Улыбайся. Кивай головой. Вот так. Получается?

— Я тебя люблю.

— Прекрати — или я уйду!

— Куда же?

— Не важно куда! — Она одарила притворной улыбкой тех, кто топтался на тротуаре. — Лишь бы условия на рабочем месте были приемлемы.

— Значит, я — неприемлемое условие?

— Ты ставишь под удар все дело. На нас уже смотрит мсье Со! Не дергайся. Разливай вино. Договорились?

— Договорились, — нехотя подтвердил он.

Так продолжалось еще неделю. Наконец он не выдержал:

— Выходи за меня замуж!

Она вырвала у него руку.

— Нет! — Заметив, что с тротуара на них смотрят двое, она рассмеялась.

— Неужели ты меня нисколько не любишь? — умоляющим тоном спросил он.

— Почему я должна тебя любить? Мы так не договаривались.

— Выходи за меня замуж!

— Мсье Со! — крикнула она. — Будьте любезны, счет!

— Но нам ни разу не приносили счет!

— А сегодня, — сказала она, — принесут.

На следующий вечер она не пришла.

— Все из-за тебя! — бушевал мсье Со. — Негодяй! Что ты наделал?!

В окне ресторана больше не было юной красавицы: наступила последняя ночь весны, первая ночь лета.

— Мой бизнес рухнул! — кричал старик. — Кто тебя тянул за язык? Лучше бы съел добавку паштета или выпил вторую бутылку — мог бы пробкой заткнуть себе рот!

— Я говорил без задних мыслей. Вот увидите, она еще вернется!

— Ты так думаешь? Прочти-ка вот это!

Андре взял из рук старика записку и прочел: «Прощайте».

— Прощайте. — У него потекли слезы. — Куда она уехала?

— Одному богу известно. Мы даже не знали ее настоящего имени и адреса. Пойдем-ка!

Андре последовал за ним по лабиринту лестниц и оказался на крыше. Раскачиваясь и рискуя упасть вниз головой, мсье Со обвел рукой погружающийся в сумерки город.

— Что ты видишь?

— Париж. Тысячи жилых домов.

— Что еще?

— Тысячи ресторанов?

— Известно ли тебе, сколько их в районе, ограниченном нашим заведением, Эйфелевой башней и Собором Парижской Богоматери? Двадцать тысяч ресторанов. Двадцать тысяч укрытий, где может прятаться наше безымянное чудо. Возьмешься ее разыскать? Приступай!

— Обойти все двадцать тысяч ресторанов?

— Приведешь ее — станешь мне сыном и партнером. Не приведешь — убью. Не мешкай!

Андре не мешкал ни минуты. Он взбежал на холм, где во всем великолепии белел собор Святого сердца, и бросил взгляд на парижские огни, тонущие в золотисто-голубой дымке заката.

— Двадцать тысяч укрытий, — прошептал он.

И отправился на поиски.