Недовольные офицеры укрепляли между собой контакты, к Врангелю обращались многие единомышленники из дислоцирующихся в городе частей. Складывалась подпольная организация, во главе которой Петр Николаевич пригласил встать своего старого однополчанина графа А. П. Палена, потому что самого должны были вот-вот отправить на фронт. Врангель позже рассказывал:
«В помощь нам мы привлекли несколько молодых офицеров. Нам удалось раздобыть кое-какие средства. Мы организовали небольшой штаб, прочно наладили связь со всеми военными училищами и некоторыми воинскими частями, расположенными в столице и пригородах, организовали ряд боевых офицерских дружин. Разведку удалось поставить отлично. Был разработан подробный план занятия главнейших центров города и захвата всех тех лиц, которые могли бы оказаться опасными».
В апреле генерал Корнилов, поссорившийся с петроградскими политиканами, принял под свою команду 8-ю армию Юго-Западного фронта, стоящую на границе с Галицией. А в июне генерал Врангель получил назначение на этот же фронт командующим 7-й кавалерийской дивизией.
В последнее наступление бывшей императорской армии в июле 1917 года генерал Врангель, как он описал, вступил таким образом:
«6 июля я прибыл в Каменец-Подольск. Здесь узнал я последние новости. «Прорыв революционной армии» закончился изменой гвардейских гренадер, предательски уведенных с фронта капитаном Дзевалтовским. За ними, бросая позиции, стихийно побежала в тыл вся 11-я армия. Противник занял Тарнополь, угрожая флангу и тылу соседней 8-й армии генерала Корнилова.
Геройская гибель ударных батальонов, составленных большей частью из офицеров, оказалась напрасной. «Демократическая армия», не желая проливать кровь свою для «спасения завоеваний революции», бежала как ста- до баранов».
10 июля Врангель был назначен командующим Сводным конным корпусом. Его части дрались, прикрывая отход русской пехоты к линии реки Збручь.
Пехотинцы каждодневно отходили по всему фронту на 20–30 верст, не оказывая противнику никакого сопротивления. Дисциплина у них была окончательно утеряна, бросали ослабевших и беспощадно грабили по дороге. Кавалеристы врангелевского корпуса, маневрируя на стыке флангов российских 7-й и 8-й армий, беспрерывно вели арьергардный бой.
12 июля немцы вытеснили врангелевцев из очередной деревни, угрожая разрезать фронт Сводного корпуса. Врангель приказал кинбурнским драгунам в конном строю остановить противника. Кинбурнцы ринулись в атаку ничуть не хуже, чем когда-то за своим первым Георгием ротмистр Врангель. Выбили врага и захватили пулемет и несколько десятков пленных.
По расположению 7-й дивизии корпуса, при которой находился командующий Врангель, немцы ударили тяжелой артиллерией. Петр Николаевич поскакал к дивизионному командиру по лесу, где спешились полки. Он выскочил на полянку к избе лесника, около которой за вынесенным столом пили чай офицеры.
Барон спрыгнул с коня, направляясь к столу, как прямо над головами прогудел снаряд — взрыв за избой! Там закричали раненые, на поляну выскочила со сбитым сед- лом и окровавленным крупом лошадь. Кавалеристов с открытого места будто ветром сдуло. За деревьями конники занервничали, хватая под уздцы лошадей. Еще минута, понял Врангель, и начнется беспорядочный отход!
Генерал зычно закричал:
— Смирно!
Как ни в чем не бывало Врангель прошел к столу с самоваром, сел и попросил налить себе чаю. Барон услышал, как новый снаряд в вышине снова идет на эту лужайку. Раскатистым шмелем гудел он: бах! — взрыв совсем рядом. Осколок оттуда, громко жужжа, упал у ног Врангеля рядом со столом.
Барон подхватил его с земли. Взглянул на конников, жмущихся к стволам неподалеку, кинул осколок ближайшему кавалеристу:
— Бери, ребята, горяченький, к чаю на закуску! Солдаты рассмеялись, вмиг смыло тревогу с их лиц.
По поводу этого случая Врангель сделал потом в «Записках» важное замечание:
«С этого дня невидимое духовное единение установилось между мной и моими людьми. С этого дня я почувствовал, что полки у меня в руках, что та психологическая связь между начальником и подчиненными, которая составляет мощь каждой армии, установилась.
Это явление мне за мою службу приходилось испытывать не раз. Так однажды, во время усиленной рекогносцировки в Крейцбургских болотах я непреложно и ясно ощутил неожиданно мгновенно родившуюся эту духовную связь с моим полком. Так впоследствии создавалась эта связь начальника с частями на Кубани и в степях Маныча в Гражданскую войну».
С 7 июля назначенный главнокомандующим войсками Юго-Западного фронта генерал Корнилов прислал Врангелю телеграмму:
«Прошу принять лично и передать всем офицерам, казакам и солдатам Сводного конного корпуса, особенно же кинбурнским драгунам и донцам, мою сердечную благодарность за лихие действия корпуса 12 июля, обеспечившие спокойный отход частей на стыке армий. Корнилов».
