Командовавший этой операцией у белых генерал Д. П. Драценко, из-за больших потерь, самовольно отдал приказ об отходе. Красные немедленно прорвались в Северную Таврию, угрожая отрезать главные силы Врангеля от Крыма.
В то же время роково срикошетили по «острову Крым» последствия закончившейся советско-польской войны. Поляки заключили перемирие с большевистским руководством. О подписании же предварительных условий этого мира Врангель узнал, когда уже его войска втянулись в бои за Днепром для реализации согласованного «польского варианта». Барон мрачно бросил:
— Поляки в своем двуличии остались себе верны.
Сколь исторически преуспевают в лицемерии не только сэры, а и славянские паны, продолжившие «подставлять» Россию и в конце XX века, например, чеченцам, организовавшим при Д. Дудаеве на польской территории пропагандистское антирусское гнездо…
Впрочем, кто только русские белые армии и их вождей не предавал! Чехословаки — адмирала Колчака, кавказские горцы — генерала Деникина, эстонцы — генерала Юденича, британцы — последних белых главкомов генералов Миллера и Врангеля. И вот поляки напоследок пригвоздили барона в спину. Правда, диктатор Польши с 1918 года Пилсудский и раньше как мог, старался досадить подножками Деникину, хотя тот и был наполовину поляком по своей матери Е. Ф. Вржесинской.
Закончившаяся война с Польшей позволила большевикам издать кровожадный вопль для заклания последней белой армии, все еще жертвенно сражающейся в России: «Все на Врангеля!» Они сосредоточили против врангелевцев в полтора раза больше войск, чем когда-то собирали против Деникина или воюя с поляками на Варшавском направлении.
Красной армии понадобился четырехкратный перевес в силах, чтобы выбить части Русской армии из Таврии. К началу ноября 1920 года врангелевцы отошли в Крым на Перекопские позиции, потеряв в сражениях на «материке» убитыми и ранеными около половины своего состава.
Приказом от 7 ноября главком Врангель объявил Крым на военном положении и одновременно секретно распорядился готовить эвакуацию. Уход отсюда морем за границу предусматривался давно, в крымских портах на этот случай были сосредоточены все суда, способные держаться на плаву. Поэтому ни на какую героическую оборону Перекопа белые и не рассчитывали, хотя советские военные историки потом постараются расписать «штурм Перекопа» многократно превосходящей белых Красной армией едва ли не высшим ее подвигом в конце Гражданской войны.
На этот счет А. А. Валентинов в своей «Крымской эпопее» отмечал:
«Долговременных артиллерийских укреплений на перешейке не было вовсе. Существовавшие полевые были весьма примитивны. Установка большей части артиллерии была рассчитана на последнюю минуту, так как свободных тяжелых орудий в запасе в Крыму не было, заграница их не присылала… Электрический ток, фугасы, якобы заложенные между ними, и т. п. — все это было лишь плодом досужей фантазии».
Нужно добавить, что обычно ни зимой, ни тем более осенью не замерзающий болотистый соленый Сиваш в начале ноября 1920 года навалившийся вдруг жестокий мороз сковал льдом. Это значительно облегчило здесь красное наступление, а белые потеряли много бойцов обмороженными, потому что большой транспорт «Рион» с зимней одеждой для их войск опоздал.
11 ноября главком генерал барон П. Н. Врангель отдал приказ об эвакуации «всех, кто разделял с армией ее крестный путь, семей военнослужащих, чинов гражданского ведомства, с их семьями, и отдельных лиц, которым могла бы грозить опасность в случае прихода врага».
В три наиболее крупных порта, где начали грузиться имуществом и эвакуирующимися людьми корабли: Севастополь, Феодосия, Керчь, — для охраны порядка вызвали Алексеевское, Сергиевское артиллерийское, Донское атаманское, Корниловское, Константиновское военные училища из войск, прикрывающих отход. Юнкера оторвались от красных и в два-три дня достигли намеченных портов.
13 ноября в Севастополе начали грузиться прибывшие из Симферополя эшелоны. В это время по Крыму, согласно директиве Врангеля, белый фронт отходил почти без соприкосновения с противником и находился в тот день около Сарабуза.
Утром 14 ноября Врангель и командующий флотом вице-адмирал М. А. Кедров объехали на катере в Севастопольской бухте заканчивающие погрузку суда. Снялись последние заставы, юнкера выстроились на портовой площади.
Вышедший к ним барон Врангель поблагодарил белую молодежь за славную службу и сказал:
— Оставленная всем миром обескровленная армия, боровшаяся не только за наше русское дело, но и за дело всего мира, оставляет родную землю…
Перед тем, как в последний раз взойти на борт с русской земли, Петр Николаевич припал к ней и ее поцеловал.
Утром 15 ноября корабли из Севастополя прибыли в Ялту, где погрузка тоже закончилась, улицы были пустынны. Для обеспечения здесь спокойствия белая конница, прикрывая отход пехоты, сдерживала красных, а потом, быстро оторвавшись, усиленными переходами отошла к Ялте. Большевистские части значительно отстали, они могли появиться тут не ранее следующего утра.
