(Выделена вставка в марте 2004 г.) П. Н. Краснов, проявивший себя ярым германофилом еще в Гражданскую войну, противопоставлял казачество всему русскому народу. В ключе антирусской линии поведения генерала Краснова здесь все же поражает его утверждение, что "на юге (в частности, в казачьих областях) народ оказался почти невосприимчивым к коммунистической заразе". Как очевидно на предыдущих страницах этого очерка, казачество в Белом Движении было довольно неустойчивым элементом, от шатаний которого столь страдали «русские-северяне» добровольцы. И конечную победу над Белыми обеспечили две советские Конные армии Миронова и Буденного, состоящие из "коммунистически зараженного" казачества.
С учетом ретроспекции по моему очерку надо снова упомянуть автора-клирика Дионисия (Алферова), суждение которого я цитировал вначале. Дело в том, что сей автор, претендующий на роль историка Белого Дела, недавно выступил на сайте "Церковные ведомости" (в рубрике "Православная педагогика"!) одесской группы архиепископа Лазаря (Журбенки), раньше входившей в РПЦЗ, со статьей "Генерал П. Н. Краснов как русский писатель". Ее Алферов начинает следующим утверждением:
"Если его (ген. Краснова. — В. Ч.-Г.) политическая деятельность, точнее его «прогерманская» ориентация в период пребывания его на посту Донского атамана в 1918 — 19 гг., а затем позже, в годы Второй Мiровой войны, подвергалась нареканию и оценивалась неоднозначно современниками и историками, то его писательская деятельность получила всеобщее признание…"
Заканчивает статью Алферов так:
"Книги генерала Краснова достойны войти в учебные программы и в обиход современной русской молодежи паче многих других писателей. А сам Петр Николаевич назидает русских людей своим обликом и жизненным путем".
Возразим Алферову словами военного писателя, чьи "Очерки Русской Смуты" считаются лучшими из мемуаристки этой темы, вождя Белой армии в течение двух лет генерала А. И. Деникина. Здесь Антон Иванович рассказывает в своих «Очерках» о П. Н. Краснове как о попутчике на театр русско-японской войны, куда подъесаул Краснов ехал вместе с капитаном Деникиным и другими строевыми офицерами в качестве корреспондента газеты военного министерства "Русский Инвалид":
"Это было первое знакомство мое с человеком, который впоследствии играл большую роль в истории Русской Смуты, как командир корпуса, направленного Керенским против большевиков на защиту Временного правительства, потом в качестве Донского атамана в первый период гражданской войны на Юге России; наконец — в эмиграции, и в особенности — в годы второй мировой войны, как яркий представитель германофильского направления. Человек, с которым суждено мне было столкнуться впоследствии на путях противобольшевицкой борьбы и государственного строительства.
Статьи Краснова были талантливы, но обладали одним свойством; каждый раз, когда жизненная правда приносилась в жертву «ведомственным» интересам и фантазии, Краснов, несколько конфузясь, прерывал на минуту чтение:
— Здесь, извините, господа, поэтический вымысел — для большего впечатления…
Этот элемент "поэтического вымысла", в ущерб правде, прошел затем красной нитью через всю жизнь Краснова — плодовитого писателя, написавшего десятки томов романов; прошел через сношения атамана с властью Юга России (1918–1919), через позднейшие повествования его о борьбе Дона и, что особенно трагично, через «вдохновенные» призывы его к казачеству — идти под знамена Гитлера".
Дай Бог, чтобы Алферов просто плохо знал историю Белого Дела, а не умышленно замалчивал, что генерал Краснов не только «прогерманский», а в чем-то и антирусский деятель. Поэтому не стоит рекомендовать его "в учебные программы и в обиход современной русской молодежи", для "назидания русских людей своим обликом и жизненным путем".
Алферовские знания в литературоведении так же несколько приблизительны, как и в Белой историографии. "Всеобщее признание писательской деятельности" на подлинно высокохудожественном уровне относится к таким современникам-литераторам П. Н. Краснова в Русском Зарубежье, как лауреат Нобелевской премии Бунин и, скажем, Куприн, Шмелев, молодой Набоков, в то время как Петр Николаевич по своему дарованию отнюдь не находился в их первом ряду.
Несмотря на позицию Краснова по отношению к КОНР, многие казаки Зарубежья, как бывшие «подсоветские», так и белоэмигранты, видели во Власове единственную фигуру, способную сплотить антикоммунистические российские силы и возглавить их борьбу против советских войск. О своей солидарности с генералом Власовым заявили казачьи генералы Бородин, Морозов, Голубинцев, Шкуро, Науменко.
