12 мая 1921 года завершилось формирование правительства ДВР в Чите, а 26 мая во Владивостоке произошел очередной переворот. Горстка каппелевцев с двенадцатью винтовками и несколькими револьверами подняла восстание, разогнав две тысячи красных милиционеров, охранявших местный пробольшевистский режим ДВР. В результате образовалось Временное Приамурское правительство, его возглавили промышленники братья Меркуловы.
Меркуловы провели переговоры с командирами белых частей в Приморье и за границей. Из них много забайкальских казаков осело в Маньчжурии, а в Приморье в Гродекском районе находились оставшиеся бойцы 1-го Семеновского корпуса, конный дивизион личного конвоя атамана Семенова. Эти добровольцы отправились на службу Приамурскому правительству, где общее командование казачьими формированиями принял генерал Глебов. Костяком же армии нового владивостокского правительства стали каппелевцы, собравшиеся из Харбина, зоны КВЖД. Их возглавил генерал Молчанов.
Белое войско приамурцев обороняло от красных партизан Приморье, а разрозненные белые отряды действовали вплоть до Якутии, где под Якутском бойцы корнета В. Коробейникова в марте 1922 года уничтожили посланный из Иркутска мощный отряд вместе с его знаменитым командиром, командующим советскими войсками Якутской области и Северного края Каландарашвили.
Летом 1922 года с конца июля по начало августа во Владивостоке прошел Приамурский Земской Собор, доклад на котором председателя Временного Приамурского правительства С. Д. Меркулова едва ли не начался со слов:
— Наследие от павшей власти досталось очень тяжелое. С первых дней работы новой власти таковая была нарушена приездом во Владивосток атамана Семенова…
На Соборе Правителем Приамурского края и Воеводой Земской рати был выбран генерал-лейтенант М. К. Дитерихс, бывший начальник штаба Верховного правителя А. В. Колчака. Г. М. Семенов, пытающийся принять участие и в этой реорганизации дальневосточной власти в православно-монархическую, снова остается не у дел на русской земле. Покинув Приморье осенью 1922 года, атаман окончательно эмигрировал из России.
В это время 17 октября 1922 года свой последний указ № 68 издал Правитель Земского Приамурского края, последний вождь Белой армии в России генерал М. К. Дитерихс:
«Силы Земской Приамурской Рати сломлены. Двенадцать тяжелых дней борьбы одними кадрами бессмертных героев Сибири и Ледяного Похода (каппелевского Сибирского. — В. Ч.-Г.) без пополнения, без патронов решили участь Земского Приамурского Края. Скоро его уже не станет.
Он как тело — умрет. Но только как тело.
В духовном отношении, в значении ярко вспыхнувшей в пределах его русской, исторической, нравственно-религиозной идеологии — он никогда не умрет в будущей истории возрождения Великой Святой Руси.
Семя брошено. Оно сейчас упало на еще неподготовленную почву. Но грядущая буря ужасов советской власти разнесет это семя по широкой ниве Великой Матушки Отчизны, и приткнется оно в будущем через предел нашего раскаяния и по бесконечной милости Господней к плодородному и подготовленному клочку земли Русской и тогда даст желанный плод.
Я верю в эту благость Господню; верю, что духовное значение кратковременного существования Приамурского Земского Края оставит даже в народе Края глубокие, неизгладимые следы. Я верю, что Россия вернется к России Христа, России — Помазанника Божия, но что мы были недостойны еще этой милости Всевышнего Творца».
Тем не менее, Белая борьба на Дальнем Востоке продолжалась еще годы. Например, белый отряд в количестве двухсот бойцов подпоручика Алексеева уже в феврале 1925 года дважды пытался захватить город Охотск.
Кем же был знаменитый сибирский атаман Г. М. Семенов, которому подчинялся даже такой неуправляемый «крестоносец», как Унгерн?
Процитируем более или менее полный обзор на этот счет из книги Л. Юзефовича «Самодержец пустыни»:
«Один из биографов атамана писал, что с 1917 года за ним, как «за головным журавлем, без всяких компасов и астролябий указывающим верный путь в теплые страны, тянется длинная вереница верящих и преданных ему спутников». Под «компасами и астролябиями» подразумеваются идеологические установки: Семенов действительно обходился без них. «Он вообще не идеалист», — говорил о нем Унгерн, объединяющий в этом слове понятия «идеализм» и «идейность». С присущим ему здравым смыслом атаман предпочел сделать упор на самом себе как личности, а не на какой-то своей особой политической платформе. Это было тем легче, что он обладал врожденным даром мимикрии.
