Идейно подкосило белую Северную Область в это время, что мировые державы сняли экономическую блокаду, собираясь торговать с Советами. Кооперативный Центросоюз на белых территориях во имя прибылей выступил в таком же духе, воспрянули и архангельские дельцы, братаясь с деятелями левых партий, давно норовивших в товарищество с большевиками. В этой призме продолжение битвы белых северян с красными выглядело бессмысленным.
Другим ударом в спину добровольческой армии явилось открывшееся 3 февраля 1920 года Губернское Земское собрание под председательством ставшего главным противником Миллера эсера Скоморохова. Оно сразу превратилось в митинг, резко поставивший вопрос о целесообразности дальнейшей областной вооруженной борьбы с Красной армией. Самые активные пораженцы кричали, что если офицеры будут сопротивляться, их надо связать и выдать большевикам как «белогадов», не желающих подчиняться воле народной. Земцы приняли декларацию, по которой существующее правительство объявлялось «контрреволюционным». У генерала Миллера лопнуло терпение, он поднял "в ружье" комендантскую роту, готовый на все вплоть до ареста разбушевавшихся. Оппозиция струсила и притихла.
Эта разнузданность архангельских демократов, головка которых была заговорщицки связана с большевиками, что позже выяснится, явилась своеобразным прологом, пробой на прочность главкома Миллера. На следующее утро 4 февраля уже красные войска сильнейше ударили по Архангельскому фронту, начав наступление на Двине. Белые позиции были перепаханы тяжелой артиллерией. Ударные красные полки свежего пополнения пошли в атаки, сминая стоящие здесь 4-й Северный полк и Шенкурский батальон, вынужденных отходить. Красная армада развернулась по всему фронту, ожесточенно штурмуя Селецкий укрепрайон, защищаемый 7-м Северным полком из кремней-тарасовцев. У селения Средь-Михреньга на белые изуродованные артобстрелом окопы перли и перли большевистские цепи. Но всегда им навстречу поднимались окровавленные тарасовцы, так и не сделавшие ни шагу назад. Ведь они дрались за волю в родных деревнях. С такой же яростью начали биться на двинском направлении «шенкурята», прекратившие пятиться.
Положение выправлялось, как в ночь на 8 февраля с маниакальной беспощадностью «антибелой» судьбы в той Гражданской войне трагически разразилось восстание в Железнодорожном районе. 3-й Северный полк открыл фронт Красной армии! Тот самый 3-й Северный, что пленил целый большевистский полк когда-то в общем наступлении с союзниками… Сделавшие белую славу этого полка полегли в последних авангардных боях, как это бывает при штурмах и их отражении с самыми отважными, взамен им стали задавать тон предатели. Роты, захватывая офицеров, побежали к красным. По ним ударили оставшиеся верными артиллеристы, но приготовившийся к измене противник тут же в поддержку перебежчиков пошел в лобовую атаку. Против насмерть встали сто бойцов, не изменившие белому знамени полкА. Их стали обходить с тыла, пришлось храбрецам отступить. Так был прорван Северный белый фронт. Полковых предателей воодушевляла группа членов Земского собрания Скоморохова, Едовина и Едемского, брат которого в звании унтера состоял при штабе 3-го полка. Эсеры-земцы агитировали его солдат перейти к красным на следующих условиях после поражения белых.
1. Земля должна остаться в пользовании у крестьян на существующих в Северной Области условиях.
2. Войска Северной Области могут быть употреблены только для караульной службы в ее пределах.
3. Виновники гражданской войны (под которыми подразумевались офицеры) подлежат выдаче большевикам.
Грозное положение фронта заставило оставшихся верными белым земцев 14 февраля 1920 года избрать правительство, где генерал Е.К.Миллер стал заместителем и исполняющим должность Председателя Временного правительства Северной Области, управляющим отделами путей сообщения и иностранных дел.
На белом фронте и в тылу назревала паника, которую вовсю разжигала большевистская агентура. Ей, например, удалось убедить многих из крестьян, что генерал Миллер уже сбежал из Архангельска. Главком был непререкаемым авторитетом для сельского населения, отчего даже заговорщики-земцы как бы признавали в своем первом пункте договора с красными необходимость оставить землю у крестьян на выработанных Миллером условиях. Народ заколебался, бензинчику в разгорающийся пожар подливал передовой отряд революции — матросня, открыто уговаривающая в городе солдат запасных полков повернуть против офицеров.
