Звон до сих пор, трескотня в перепонках.Помним завод наш, покуда живем,Как мы на фронт на разбитых трехтонкахНаши снаряды везли под огнем.…Я пацан, я за младшего в рейсе,Рядом бывший моряк, дядя Ваня,Руль сжимает в руках, как штурвал,Мы плывем в полутьме, словно крейсер.Стоп! Бомбежка! Кровавая баня!Нам не дьявол ее — враг послал!Черные крылья над нами впритиркуСнова и снова. Спокоен стрелок.«Ну-ка, не спать!» — дядя Ваня за шкиркуВбок, чуть живого, меня уволок.Вспышка! Грохот и гул. Снова вспышка!Я в траву, в одуванчики вжался.«Хватит, парень, очнись! — он кричал, —К лесу, к лесу беги, здесь нам крышка!Здесь хана!»…Он с машиной остался.Он обрел здесь покой и причал.Воздух дымится на этом причале.…Он уже понял, он знал, что не встать,И, к колесу прислонившись плечами,«Леха, живи!» — он успел прошептать.Наши, наши зашли из тумана —Истребители, легкие «Илы», —В лоб, в упор, и не выдержал, взмыл«Мессершмит», уходя от тарана,Этот в свастиках черт тупорылый,И свинец ему брюхо прошил!Чудом наш груз уцелел, и без счетаВ кузове дыр. Дальше путь — по прямой!Вот и свои — минометная рота,Как же нас ждали они, бог ты мой!Я взрывною волною ошпарен,Вот в землянке, почти через силу,Двадцать капель вливают мне в рот —Чистый спирт. «Ну, чего? Как ты, парень?»«Жив, спасибо», — вот так оно было, —Мы возили снаряды на фронт.…Вспомним же, братцы, тот рейс, дядю Ваню,Все же колонна вперед, а не вспятьШла до конца. Он лежал на поляне,Таяли звезды в вечернем тумане.«Леха, живи!» — он успел прошептать.2016<p>«Ох, и ловок, силен же он все-таки был…»</p>
