— Я знал о случившемся с вашим сыном. Не сомневался, что у нас состоится встреча с разговором о нем. Только исходя из большого уважения к вам я прощаю вам, товарищ Хрущев, самовольный приезд с фронта в Москву. Мне очень бы хотелось помочь вам, но я… я бессилен сделать это. Однажды я поступился своей партийной и гражданской совестью, пошел вам навстречу и упросил суд помиловать вашего сына. Но он не только не исправился, а совершил второе, более тяжкое преступление. Вторично нарушать законы мне не позволяет моя совесть и горе родственников, советских граждан, ставших жертвами преступных действий вашего сына.
В сложившемся положении я ничем помочь вам не могу, ваш сын будет судим в соответствии с советскими законами.
Хрущев снова упал на колени. Пополз за Сталиным, пытаясь обхватить его ноги.
— Дорогой Иосиф Виссарионович! — просил он. — Вы сами отец. Кому, как не отцу, понять отцовское горе…
…Не подумал Никита Сергеевич, что может натворить он последними словами. Да, Сталин был отцом двух сыновей и дочери. Отцом сына Якова, томящегося в немецком плену. Беспокоясь о его судьбе, вождь не спал ночами. Мучился от тоски по сыну. Но, в отличие от хрущевской беды, сталинская беда была святой: Яков с достоинством нес тяжкий крест полонника. И возьми и реши Сталин обменять его на фельдмаршала Паулюса, он смог бы сына спасти. Но какой ценой…
На сделку с совестью во имя своего сына вождь не пошел, а соратник вторично просит его совершить сделку с совестью во имя его сына-преступника.
— Встань, Никита! — резко оборвал Сталин. — Я, как и ты, отец, это ты правильно заметил. И, как отец отцу, советую: не унижайся и не позорься. Мой сын честно несет свой крест. Пусть и твой честно понесет заслуженное наказание.
Хрущев начал биться на ковре в судорогах. Сталин вызвал Поскребышева, охрану и приказал вынести посетителя в одну из соседних комнат, пригласить врачей, привести его в порядок, а затем сопроводить до места расквартирования. Когда сотрудники и врачи склонялись над Хрущевым, они слышали бесконечно повторяемое: «Пощадите сына. Не расстреливайте. Неужели нельзя его помиловать? Пощадите. Пощадите сына».
Таковы разные версии о последних днях жизни Леонида Никитича Хрущева. Мог ли Сталин в последний момент передумать о своем решении и распорядиться перевести сына Хрущева в штрафную авиационную часть? Полагаю, такой вариант не исключается.
Но жена Леонида Люба тогда же, в 1943-м, была арестована за связи с иностранцами и без суда отправлена в ссылку на пятнадцать лет. Их дочь Юля все это время воспитывалась в семье дедушки, Никиты Сергеевича.
Возможно, под трибунал Леонид Никитич не попал, хотя убийство на почве опьянения в военное время майора Советской Армии такого наказания заслуживало.
«Его судили и дали восемь лет с отбытием на фронте, — пишет в воспоминаниях Степан Микоян. — Когда Леонид был проездом в Москве, мы встретились, но я еще этой истории не знал, а он мне ничего не сказал».
По воспоминаниям других очевидцев, он вроде бы вновь попросится на фронт в штрафной батальон. Но в пехоту не попадет якобы из-за покалеченной ноги. Однако травмированные летчики обычно переводились на самолеты, летающие потише и пониже, а Леонид, с помощью батьки, получает перевод из бомбардировочной авиации в истребительную, в какой скорости и престиж намного выше. Он будто бы быстро прошел переучивание на ЯК-7Б и был направлен в 18-й Гвардейский истребительный авиаполк, который входил тогда в 303-ю авиадивизию под командованием Героя Советского Союза генерал-майора авиации Г. Н. Захарова.
По воспоминаниям Захарова Леонид прибыл в дивизию в бекеше и папахе и был определен в 18-й авиаполк истребителем. Однако привыкнуть к новому виду самолетов и быстро переучиться как следует не успел.
Ибо если на ТУ-4 экипаж собирается по тревоге за несколько часов и состоит из трех человек, то здесь на сборы отпускалось не более пяти минут и отвечал один за всех, а все за одного.
Леонид вроде бы успел сделать лишь шесть боевых вылетов на «ястребке», а 11 апреля 1943 года Н. С. Хрущев получил похоронку:
«Члену военного совета Воронежского фронта генерал-лейтенанту Хрущеву.
Дорогой Никита Сергеевич!
…11 марта 1943 года в 12.13 группа 9 ЯК-7Б, в составе которой находился Ваш сын, под командой гвардии капитана Мазурова вылетела на выполнение боевого задания в район Кожаковка, Ашково, Нижнее, Ясенко, Дынное, Жеребовка (все пункты 7–9 км севернее Жиздра).
Группе была поставлена задача: уничтожить бомбардировщики противника, не допуская бомбометания по наступающим войскам 16 А. Боевой порядок девятки был эшелонирован на высоте. Пять самолетов под командованием Мазурова летели на высоте 2000 метров, четыре под командованием гвардии младшего лейтенанта Ляпунова — на высоте 2500 метров.
