— Ты же говорила, что они отказались. — Рубен, уже начав фразу, сообразил, что выдал себя с хвостом и ушами. Он же якобы не слушал о моих ночных приключениях и, следовательно, о том, как повели себя лешие, знать не должен.
— Да, причем они-то об этом помнят, в отличие от него. А повторять одно и то же по десять раз никто не любит, — с предвкушающим злорадством улыбнулась я.
Необъяснимо, почему меня радовало, что щенок грел уши, пока я рассказывала Антересу с Доришем, как ловко мне удалось решить проблему с высшими.
Мальчишка посмотрел на меня с осуждением:
— То есть у него могут возникнуть проблемы, ты об этом знала, но не удержала и даже не предупредила?
Я горестно вздохнула, обдумывая, как парой фраз объяснить волчонку, почему с новым птенцом следовало поступить именно так. Для меня все было логично. Это в стае вожак сказал — волк сделал. В кланах у высших та же ситуация, потому что между птенцами и создателем столетия жизненного опыта, накопленной силы и нормальная полноценная кровная связь, которую всегда можно задействовать при попытках бунта.
Да, бывают такие, как Антерес, свободолюбивые и сильные, сумевшие разорвать стягивающие их путы. Или такие, как Дориш... только вряд ли он сумел бы воспользоваться своими принципами как щитом с настоящим высшим. Это со мной ему повезло. Мне силы не хватило, у него ее оказалось с избытком.
Вот с новым птенцом та же ситуация, но более ожидаемая, раз он от двух создателей. Правда, Тавиф утверждал, что притяжение ко второму творцу сильнее, но Антерес сам видел путы от некроманта. Голос, опять же, в голове.
Нет, все логично. Когда речь идет о двух высших, то кто последний, тот и правит. А когда власть над птенцом перехватывают то вампир нескольких тысяч лет от роду, то девчонка, которой едва стукнуло двести. Ясно же, кто окажется сильнее.
И поэтому новый птенец хоть и слушается меня, но примерно как щенок. Если взять за шкирку и тряхнуть — сделает, а если просто спокойно сказать, то может и не поверить. Усомниться. Отправиться к лешим уточнять, советоваться, выгоду собственную вычислять. Наивный.
И бороться за беспрекословную власть мне не хочется. Я вон даже волчонку пытаюсь, когда есть силы и время, дать право на обдумывание и самостоятельное принятие решений. Учу договариваться. Он мне внятные аргументы, я — ему. Как взрослые.
И вот скажи я новому птенцу, что лешие с ним говорить не станут, а те раз — и согласятся? Кто их, леших, знает? Непредсказуемые они!.. Парень хотел поговорить хоть с кем-то, кому доверяет чуть больше, чем нам, совершенно ему незнакомым, убившим его подругу.
Да, я подарила ему вечную жизнь. И он, если не совсем дурак, конечно, скоро осознает свое совершенство и будет мне благодарен. А пока пусть советуется с кем хочет. Не могу же я постоянно за ним следить? Присматривать — да, подправлять и корректировать дурь в голове — само собой. Я вон у Дориша регулярно там прибираю, но при этом его влюбленность в Эль использую в своих целях, не запрещая ему страдать.
— Он мне и так не сильно верит. Если бы я попыталась настроить его против леших, а те взяли и смилостивились, решив повторить все дурачку по второму разу?! Нет уж, сам решил, сам пошел, пусть сам и огребает, если вдруг что. Я создатель, а не нянька.
Руби, недовольно поджав губы, какое-то время с укором смотрел на меня, но потом хмыкнул и признал:
— Ну, мужик он взрослый. Переживет, если лешие ему слегка наваляют. А вот если он лешим? И те его прибьют нечаянно? Заодно обидятся и договор с тобой расторгнут? Что тогда?
Сперва я самоуверенно фыркнула, но потом задумалась. Действительно, вдруг новорожденный вампир, оказавшийся настолько гениальным, что сам освоил обращение в летучую мышь, не рассчитает своих новых сил и... испортит так дорого обошедшиеся мне хорошие отношения с лешими?
Быть создателем адски трудно, оказывается!..
Все! Больше ни одного птенца, пока эти не оперятся. Лет так через триста. четыреста.
В общем, пока что-то не хочется. С этой парочкой бы разобраться. Хорошо, Антерес уже взрослый, а щенок хоть и дурной, но предсказуемый и более-менее соображает.
Желание освободить волчонка из меня плавно выветривалось. К тому же с этим освобождением возни чуть ли не столько же, сколько с самой привязкой. Опять же серебряные пули придется тратить. Нет уж. Это на меня накатили паника, эмоциональная блажь, дурное влияние Дориша и чувства, такие же дурные, как мой первый птенец.
Даже если мне нравится Рубен, сильно нравится, зачем его отпускать? Чтобы убежал прочь вместе со своими балбесами, оставив меня разбираться с моими? Столько мороки, чтобы в итоге остаться ни с чем, потому что у меня какие-то невнятные чувства?!
Вампир не может влюбиться в оборотня! Глупости. Это как. волк, увлекшийся зайцем, или человек, воспылавший страстью к корове.
— Вот сбегай и проверь, все ли там у него в порядке, — разозлившись на себя, рыкнула я на щенка.
Тот, с обиженной мордой даже после смены облика, умчался выполнять мой приказ. Дориш увязался за ним, за компанию.
