Мужик, одним словом. Потому не вижу ничего странного, что Веронике он пришёлся очень даже по душе. Хоть и не русак. Видно, что как только Веркина пиписка дозреет, — будет прям семья.
Вообще-то, если честно, странно в это время воспринимается слово «семья»… Уже нет ЗАГСов, института брака, всей прочей «пропаспортной», «штамповой» чешуи… Но по-другому сказать — язык не поворачивается! Вот ведь какая штука-то!
Лишь Ольга, как звали мать Вероники, пока не отдала предпочтения вроде никому, хотя все три наших «холостых», — и Дмитрий, и Юрий, и Иен, — пытаются оказывать ей неловкие знаки внимания. Женщина, надо сказать, вполне хороша. Уважительна, хозяйственна и приветлива. Потому и облизываются.
Именно им, да и вообще «про запас», я и собирался пленить несколько «рабынь» из-за перевала. Ну, видимо, свежа ещё пока в Ольге память о покойном муже-водителе, оказавшемся в Тот день в далёком рейсе.
Ничего, — через три-четыре месяца её боль поутихнет, и дело у кого-то из них пойдёт на лад. Время лечит, а жизнь идёт, беря своё. Гормоны же тоже не дремлют. Тем временем я своим ребятам значительно расширю «выбор»…
Залив фляжки горячим травяным настоем и поделив на двоих полпачки «Примы», Сабир и Юрий поднимаются на улицу.
— Сменим Хохла и Лондона.
На правах феодала и его оруженосца, мы с Упырём имеем право сидеть сегодня в тепле. Шутливо набычившись, изрекаю:
— Идите и исполните свой долг, мои янычары! И без пачки «Мальборо» для папы из магазина не возвращайтесь!
Улыбаясь шутке, ребята поднимаются наверх. Где б сейчас этот магазин найти?! Из очереди, наверное, не вылезали б…
Пока нас не было, они жили в тепле и сухости. В то время как мы не могли даже толком костра разжечь.
Они понимают, что сейчас, после почти семи суток ночёвок на влажной земле и открытом воздухе, нас можно вынести наверх только на кровати. И только с целью сладко проспать на посту всю смену под тремя ватными одеялами. То, что я оставил их здесь, пока мы, почти старики, сами мотались по окрестностям, их стесняет и тяготит.
Они моложе и горячее. Они и рвались. Однако так было нужно. Прекрасно осознают и это. Но чтобы хоть как-то угодить, теперь будут таскать нам чебуреки в масле прямо в постель и мух отгонять. Нет мух?! Так заведут!
Ничего, пацаны, — вы ещё своё набегаете. То ли время ещё будет… Отдохните пока, пока старый ваш «папа» завершает нечто гадкое, им недавно задуманное. За нашими присмотрите. А там и за вами дело не встанет. Лишь бы шкура ваша выдержала…
Оглядываю стол. Блин, столько времени мы тут болтали, а каша до сих пор горячая… И миска тоже. Славик уже почти принялся за еду. То ещё зрелище, — не для слабонервных…
Пищевой монстр. Как бы невзначай трогаю и его миску.
Понятно. Подогрели по второму кругу.
Нахожу глазами свою благоверную. Спасибо, родная… Храни нас с тобою Бог!
Это ты, — незаметно и тихо, — не даёшь остыть ни моей пище, ни моему очагу, ни нашим сердцам. Всё будет хорошо, ты же знаешь?!
После молниеносного ужина, почти саранчового жора, бороться со сном почти нет сил.
