— Я ему не мать, а мачеха, — холодно удивила женщина. — И в его жизни может быть только одна женщина. Я!
Я смотрела на нее несколько секунд и заметила.
— Вы его мачеха.
— И? — усмехнулась та, складывая руки под красивой грудью. — Не родная кровь же. Риерс — моя игрушка. Забава, что всегда будет принадлежать лишь мне.
Задумчиво посмотрела на веревку, что крепко приковывала меня к каменному стулу. И тут до меня дошло!
— Он вам отказал! — воскликнула я.
И по тому, как перекосилось ее красивое лицо поняла, что попала прямо в точку!
— Да ладно. Серьезно?! Отказал? Вам? А он не падал, нет? Головой там не ударялся случайно? — переспросила с сомнением в голосе.
Женщина скривилась, поджимая губы, видимо, тоже сомневалась в этом направлении.
И сомнения были относительно лорда. Ну, просто тут такой экземпляр женственности и соблазна… А он точно по женскому полу?
Вспомнила, как ночью меня обнимали, гладили, целовали… м-м-м… Не-е-е, у него с ориентацией точно все хорошо.
Расплылась в довольной улыбке и еще раз окинула взглядом мечту мужчин.
— Вкус у него, видимо… хороший! — сказала прямо.
Я вообще предпочитала говорить, как есть. Как мне сказали страха, стыда, смущения и прочих барьеров у меня нет. Абсолютное бесстрашие да в мои нежные ручки!
И сначала я это даже не замечала, считая чем-то обыденным. И совершенно раздражало, когда мне пытались объяснить, что так не принято, неприлично и вообще неприемлемо!
А вот совсем недавно стала замечать за собой эту черту свободы. Нет, все еще не считала это чем-то смущающим. Но целитель утверждал, что возможно со временем и стыд с совестью вернутся. По поводу последнего он был не уверен.
Дамочка же после моих слов не стала бросаться угрозами и прочими элементами злодейки. Прошла по комнате к окну и резко распахнула шторы, подняв пыль.
Я закашлялась, отворачивая голову и быстро-быстро моргая. Солнечные лучи резанули по глазам.
— Взгляни! — властно приказал женщина.
И я из любопытства посмотрела.
Она стояла напротив окна и вокруг нее были лучи, которые обрамляли фигуру, подчеркивая ее совершенство, плавные изгибы, соблазнительные формы. Она перекинула вперед роскошные блестящие волосы. И самодовольно спросила:
— Разве может он отказаться от такого? Хоть кто-то может? Я прекрасна!
Я смерила, откровенно говоря, шикарную женщину еще одним оценивающим взглядом.
— Хоть кто-то — нет. А Риерс — да, — открыто сообщила я ей очевидное.
И ей это о-очень не понравилось. Ну да, самое паршивое это правда. Особенно неугодная и сказанная в лицо.
А я решила уточнить один момент.
— Слушай, — перешла я на «ты». — Чего ты так бесишься? Еще и меня зачем-то сюда притащила… Такое впечатление, что он застал тебя в своей кровати обнаженной и не вдохновился, а наоборот прогнал, выставив за дверь. И…
Лицо мачехи изменилось.
— Ты откуда знаешь? — едва слышно прошипела-прохрипела она, с надрывом, судорожно сжимая кулаки. И вдруг метнулась ко мне, больно вцепившись когтями-ногтями в плечи, отчего я скривилась: — Он тебе рассказывал?! Да? Да?! Говори!
Я попыталась избавиться от хватки, дернув плечами. Но ничего не получилось, а женщина еще сильнее впилась в меня.
— Отстань от меня! — крикнула, потому что у этой ненормальной был очень уж кровожадный взгляд.
— Я! Только я могу властвовать над ним! Этот жалкий мальчишка должен слушаться только меня! Его жизнь принадлежит мне! Я…
Не знаю, что было бы дальше. Но произошло следующее.
Дверь довольно деликатно выбили. Ну, как выбили —, она внезапно засветилась алым, потом ее обхватили призрачные красные ленты и отодвинули в сторону, подвесив над полом.
Послышался вскрик и в комнату ввалилась, падая, фигура в плаще. Когда капюшон слетел (сгорел вообще-то, но это же не сильно важно?), то я с удивлением узнала одну из горничных. Она, кстати, мне и принесла чай, когда я в спальне сидела и писала.
Затем в комнату неторопливо зашел Риерс. В пальцах у него быстро мелькал хорошо знакомый мне кинжал.
— Привет, Рай! Добрый день, леди де Девор, — учтиво склонил голову лорд.
Леди меня отпустила, развернулась и, не взглянув на морщившуюся горничную, улыбнулась мужчине.
— Риерс, дорогой, что же ты там стоишь? Подойди, обними и поцелуй мамочку. Я скучала!
От количества карамели в ее голосе я скривилась.
— Леди, называйте вещи своими именами! — сказала я раздраженно. И ехидно передразнила ее: — «Дорогой, я тебя ждала! Я долго готовилась! Я уже извелась, пока ты шел! Чуть из платья не выпрыгнула! Подойди, обними, поцелуй, возьм…».
Лорд громко закашлял, скрывая икры веселья в глазах. А мадам рядом покраснела.
— Рай, солнце ты мое бесстрашное, помолчи немного. Хорошо? — елейным голосом попросил Риерс.
— Риерс! — вскричала леди. — Как ты можешь?! Она же совершенно вульгарна! Да если она так откровенно разговаривает, то она уже на самом дне нравственности и бесстыдства! Да у нее, наверное, сотни мужчин побывало!
И говорит, зараза такая, таким убежденным тоном, прижимая руки к груди, которая вот-вот выпадет из излишне низкого декольте.
