Эван словно взбесился, с яростным ревом блокировал удар, схватил орудие одной сильной рукой, а другой дважды засадил кулаком мерзавцу в физиономию.
– Никто не смеет прикоснуться к ней, – заявил он на третьем ударе.
А на четвертом:
– Никто не смеет вторгаться на эту территорию. – Он поднял громилу за воротник. – Ты меня понял?
Кивок.
– Кто тебя послал?
– Без понятия. Нам просто велели разнести это гнездышко в щепки.
Эвана охватило бессильное раздражение.
– Гребаные наемные собаки. Возвращайся обратно в сточную канаву, из которой выполз, и скажи тому, кто тебя нанял: это место находится под защитой герцога Марвика. Понял?
– Д-да.
– Отлично.
Он размахнулся, собираясь нанести еще один удар, но Грейс, остановив его легким прикосновением, взглянула на громилу:
– Вы та же самая банда, что напала на Мэгги О’Тьемен?
Налитые кровью глаза мерзавца забегали, и раздражение Эвана усилилось.
– Лучше скажи правду, братец. – В его речи стал явственно слышен Гарден. – Если соврешь, пожалеешь.
Глаза громилы расширились.
– Да. Это были мы.
– И на Сетчелл?
Эван взглянул на нее. «Что ей известно?»
– Ага.
– Как тебя зовут?
Он поколебался, и Эван тряхнул парня, как куклу.
– Майки.
– Я никогда не забываю лиц, Майки. Держись подальше от Гардена. Если наши дорожки опять пересекутся, пожалеешь.
Тот кивнул со страхом и благодарностью во взгляде.
Грейс обвела рукой комнату, где воительницы дома номер 72 по Шелтон-стрит уже нейтрализовали нападавших.
– Забирай своих парней и валите к чертям с моей территории.
Он повиновался мгновенно, поняв обостренным чутьем наемника, что сила не на его стороне. Грейс внимательно следила за тем, как головорезы уходили и выглядели при этом далеко не лучшим образом.
И только потом повернулась к Эвану.
– Ты сделал мне предложение.
– Сделал, – признал он.
– Ты сделал мне предложение в самый разгар побоища.
– Мы никогда не придерживались условностей, – сказал он с улыбкой.
Она не разделяла его веселья.
– Ну что, мне сделать это снова, раз уж заварушка закончилась и мы победили?
– Нет, – мгновенно ответила она.
Эван посмотрел на нее с удивлением.
– Грейс… – начал он.
– Далия, – поправила она.
– Что?
– Здесь я не Грейс. Я Далия.
Атмосфера между ними сгустилась, и Эвана это насторожило.
– А я-то думал, что именно сейчас ты истинная, подлинная Грейс.
– Потому что ты предложил мне выйти за тебя замуж?
– Именно.
– Потому что ты хочешь сделать меня герцогиней.
– Да. – Он хотел этого сильнее, чем мог выразить. Сильнее, чем вообще когда-нибудь чего-нибудь хотел. – Да. Господи, да. Это то, что я могу сделать, – ты станешь моей герцогиней, а эта территория останется неприкосновенной. Она всегда будет твоей. Хочу, чтобы тебе здесь ничто не угрожало. И твоим служащим тоже.
– Им и не угрожает. Нам не угрожает.
– Сейчас да. Но я могу сделать ее безопасной. Думаешь, этих громил наняли в Мейфэре? Мужчины, не желающие, чтобы женщины получили свободу?
– Да, думаю, – сказала она.
– Так позволь мне все исправить. – Он потянулся к ней, но она отступила назад, а не шагнула к нему. – Мы используем мое влияние, чтобы побеждать. Ты выйдешь за меня, и это место станет неприкосновенным.
Это начало их будущего. Следующая страница их жизни. Долгой и счастливой. Но, видимо, что-то пошло не так.
– Ты не всесилен, герцог. – Он с трудом удержался, чтобы не поморщиться; она не использовала этот титул уже несколько недель. – Эту угрозу можно уничтожить только снизу, а не сверху. Ее остановлю я, а не ты.
– Так почему ее не остановить нам? Вместе?
Пауза. Затем она повторила:
– Вместе.
– Да, – сказал он, и в этот миг отдал бы все свое состояние, лишь бы понять, о чем она думает. – Вместе.
Грейс долгую минуту молча смотрела на него, и в ее взгляде появилось нечто, что он узнал сразу. Он видел это в ее взгляде давным-давно – двадцать лет назад.
Разочарование.
А затем она негромко произнесла:
– Ты все это подстроил.
Ирония, разумеется, заключалась в том, что это был единственный раз, когда Грейс вообще задумалась о замужестве, даже мечтала она о браке с ним.
О браке с мальчиком, которого любила целую жизнь назад, который строил планы, как стать герцогом, ставил своей целью возвращение в Лондон, триумфальное и победное, чтобы изменить мир, из которого он вышел.
И еще он предполагал, что она станет его герцогиней и будет менять мир вместе с ним.
Но она больше не девочка двенадцати лет, или тринадцати, или четырнадцати. Она больше не пятнадцатилетняя девчонка, дрожащая от холода на улице и мечтающая, что он к ней вернется.
Она взрослая женщина, сумевшая без всяких титулов и привилегий спасти этот мир и саму себя. Она сама добилась могущества. Создала империю из ничего. И когда возникает угроза, она сражается. И непременно побеждает.
Разве он только что в этом не убедился?
А теперь он предлагает ей титул, как будто это награда за все ее лишения. Как будто это не то, что разрушало их мир там, где появлялся он.
Да еще это слово – «вместе».
Это же слово произнесла герцогиня Тревескан сегодня вечером, когда пришла в восторг, увидев Грейс и Эвана. «Вместе».
Грейс пристально посмотрела на него.
