Они больше друг другу не улыбаются.
Он низко поклонился, и Грейс словно унеслась назад во времени – или не назад. Может быть, в сторону, в другое время, в другую реальность, где их пути могли бы пересечься – не как у бывших друзей и врагов навеки, а просто как у леди и джентльмена.
Герцога и герцогини.
Грейс отбросила эту мысль и присела в глубоком реверансе, наслаждаясь своей неузнаваемостью.
– Ваша светлость.
Он ответил ей легким поклоном.
Она на время прогнала Грейс прочь, позволив Далии занять ее место и начать флиртовать. В конце концов, она пришла сюда по делу.
Он чуть придвинулся к ней:
– У вас есть имя, прекрасная незнакомка?
«Только то, которое дал мне ты».
Снова эта улыбка, та самая, что ввергает ее в растерянность и во что-то еще, чему она не хотела давать название.
Чего она для себя не желала.
Он взглянул на герцогиню.
– А вы, леди, назовете свое имя?
Та посмотрела на герцога, на Грейс и снова на герцога.
– Я не уверена, что вы хотите узнать мое имя, герцог. – Грейс услышала это, и глаза ее широко распахнулись, но слова уже растворились в смехе, звонком, как колокольчик. – В любом случае, боюсь, что я уже устала от общения, покорнейше прошу меня извинить. – Она была одним из нескольких человек во всем мире, кто мог сказать такое и в самом деле никого не обидеть. – И я как раз вижу свободные качели вон на том дальнем дереве. – Она слегка вильнула пышным задом, скрытым яркими юбками. – Уверена, они ждут павлина.
Прежде, чем они нашлись с ответом, герцогиня уже отошла, протолкалась между изысканно одетой Марией-Антуанеттой и высоким, зловещим чумным доктором и растворилась в толпе, наверняка в восторге от мысли, что герцог и владелица одного из самых привилегированных лондонских борделей стоят и беседуют – и все благодаря ее влиянию. Грейс негромко что-то пробормотала, разочарованная тем, что их оставили наедине, хотя отлично понимала: это единственная возможность попытаться понять, зачем он вернулся.
– Ваша подруга всегда такая…
– Мимолетная? – подсказала Грейс. – Да.
– Я собирался сказать «эксцентричная», – уточнил он.
– И это тоже, – согласилась Грейс.
Тут он взглянул на нее.
– А вы?
Она не сдержала усмешку.
– Я тоже эксцентрична.
– Я имел в виду, собираетесь ли вы быть столь же мимолетной.
Несмотря на гомон толпы, какофонию людских разговоров, его слова звучали отчетливо и чувственно, оседая где-то в глубине ее сознания. Она отчаянно твердила себе, что не должна верить этому мужчине.
Этот мужчина украл у нее все.
Сегодняшний вечер не удовольствие, а стратегия.
Но он создал эту комнату, устроил прием, который на самом деле – чистая фантазия, и чтобы понять, зачем, понять правильно его замысел и пресечь его, Грейс должна сыграть в его игру.
Это будет несложно – разве не подобными вещами она все время занимается?
Она не дура и знает, чего он просит.
У кого?
Грейс не обратила внимания на коварный внутренний голос и на возникшее беспокойство. Проигнорировала и мысль о том, что он флиртовал с другой женщиной. Пусть флиртует. Пусть воображает себе безоблачное будущее, как будто она не поклялась с самого начала, что лишит его этого.
Грейс будет носить свою маску и даст ему то, чего он хочет, а в процессе выяснит цель его возвращения. Его перемен. Его нового появления в мире, от которого они когда-то поклялись отречься.
Мира, в который он никогда не должен был возвращаться.
Вот зачем она здесь. Разведка.
«Войти, затем выйти. Побыть здесь, потом исчезнуть».
– Разве? Они – коллективный продукт многих столетий аристократического воспитания.
Только не ты, подумала она. И не я.
– Я никогда не придавала особого значения аристократическому воспитанию, герцог.
Титул – это проверка. Поморщится или нет?
Он с насмешливым разочарованием прижал руку к груди, его победительная улыбка сделалась еще обаятельнее.
– Вы ранили меня, леди. Честное слово.
Он ее не узнал. Что-то в груди Грейс расслабилось, подарив ей облегчение. Вернув ее к роли.
– Да вы только оглядитесь, – произнесла она, махнув рукой в сторону Генри VIII и сэра Томаса Мора, стоявших неподалеку и занятых оживленной беседой с Анной Болейн и герцогиней Девонширской в таком высоком парике, что ей чудом удавалось держать голову прямо. – Никто из вас не решится вести себя так, как хочется, не надев маску. Какой смысл во власти, которую вы накопили, если не получать удовольствия?
Он слегка склонил голову.
– Мы? Разве вы не одна из нас?
Она покачала головой.
– Я не одна из вас.
– И как же вы тут оказались? Заблудились в моем саду?
Она не сдержала усмешки.
– У меня есть приглашение.
– От меня?
Она сделала вид, что не услышала вопрос, сказав вместо ответа:
– В городе есть целые районы, жители которых отдадут все что угодно за возможность ощутить радость, которую вы можете получить в мгновение ока. А вы все еще сомневаетесь, позволяя себе пригубить наслаждение только в случае, если сможете обоснованно опровергнуть тот факт, что когда-то его пережили. Какая пустая трата жизни!
– А что же делать? Хвататься за удовольствие, едва оно замаячит на горизонте?
