Значит, этот герцог выбрал себе роль бойца из Ковент-Гардена. У него есть кулаки, чтобы подтвердить это, и героическая улыбка, чтобы завоевывать дам.
Но это не делало его реальным. Всего лишь фантазия. И даже взгляд его сияющих, как янтарь, глаз ничего не изменит.
– Твоя рубашка вся в крови, – сказала она.
Он слизнул крошки с уголка рта. Она изо всех сил старалась не смотреть.
– Почетный знак.
– Рана на щеке не будет почетным знаком, если воспалится. Пора тебе вернуться на Гросвенор-сквер и послать за вашим хирургом для франтов, чтобы он тебя починил.
– Если нужно полечить, так у меня есть для вас мазь, милорд, – вмешалась Элис.
– Ого! – воскликнула одна из женщин. – Осторожней! Обычно Элис не так щедра!
Элис расхохоталась.
– Любой предлог, чтоб поглядеть на красавчика поближе.
Грейс ожидала, что Эван с отвращением отшатнется от непристойных шуток. Гарден мог быть слишком суровым к чужакам, а мог раскрыть свои радушные объятия. Эван лишь ухмыльнулся, как застенчивый юноша. Ее желудок совершил кувырок, когда она на мгновение увидела в нем того мальчика.
Она не хотела узнавать этого мальчика.
Не хотела вспоминать, что когда-то любила его.
Когда он любил ее, и обнимал, и шептал про Лондон – то место, где они когда-нибудь будут царствовать вдвоем… до тех пор, пока не передумал и не повернулся ко всему этому спиной.
– Спасибо за предложение, мисс Элис, – Грейс с трудом удержалась и не возвела глаза к небу, увидев, как женщины растаяли, услышав такое вежливое обращение, – но прямо сейчас у меня немного другие планы, лечиться некогда. В конце концов… – он медленно, лениво повращал плечами, – Далия обещала мне бой.
Женщины одновременно повернулись к ней. Четыре пары глаз широко распахнулись. Грейс проглотила ругательство – не было ни малейшей надежды на то, что эта сценка не дойдет до ушей ее братьев.
– Ты уже поел лепешек, – бросила она.
Он широко раскрыл глаза.
– Разве?
– Да, – сказала она. – И помешал работе этих женщин. А у них есть дела поважнее, чем точить тут с тобой лясы.
– Нет, мисс, – возразила Элис. – Давненько нас никто так не развлекал, как вы двое.
– Точно. Девчонки ни за что не поверят, что герцог вот так просто пришел и сел возле моего корыта, – согласилась Дженни, покачав головой, и наклонилась, чтобы вытащить еще одну вещь из корзинки у себя под ногами. Бросив в лохань серый льняной жилет, она нагнулась, выудила со дна камень и начала тереть им жилет, смывая грязь.
– Может, они поверят скорее, если вы скажете им, что я помогал?
Эван посмотрел вниз, на корзинку, стоявшую между ними, вытащил из нее еще один грязный комок и встряхнул его. Это оказалась большая рубашка. Он сунул руки в лохань и тоже выудил камень.
Глаза Грейс широко распахнулись.
Женщины вокруг лохани застыли, и честное слово, казалось, что застыл весь Гарден – ребятишки на улице, часы на рыночном павильоне.
– Ваша светлость. – Дженни наконец-то обрела дар речи, и в голосе ее звучало потрясение. – Вы не можете…
Он взглянул на нее.
– Вообще-то могу. Я не всегда был герцогом.
«Он сошел с ума». Глаза Грейс расширились – это прозвучало откровением, признанием и угрозой всему, что было ему дорого. Она не сдержалась:
– Прежде ты был графом.
Он посмотрел ей в глаза, и она услышала его слова так, словно он произнес их вслух. «Я не это имел в виду».
Она возмутилась.
– Графы тоже не занимаются стиркой, ваша светлость.
– Я занимаюсь, – просто ответил он, возвращаясь к своему занятию и оттирая грязные пятна с рубашки, пока весь мир смотрел на него широко распахнутыми глазами.
Наконец Дженни снова заговорила:
– Прошу вас, ваша светлость. Не надо. Не пристало вам… – Она замолчала и посмотрела на Грейс, словно умоляя: «Помоги, пожалуйста!»
Грейс собралась встать. Отозвать его в сторону. Но тут он спросил:
– Ты всегда передвигаешься по крышам?
Грейс мгновенно замерла, услышав этот вопрос, и не ответила.
– С тех пор, как еще девчонкой была, – ответила за нее Элис и засмеялась. Голос ее был сочный и низкий. – Мой мальчишка учил ее залазить наверх.
– Ей требовались уроки, вот как?
«Мне не требовались уроки».
Эван повернул голову и уставился на Грейс, продолжая тереть камнем рубашку быстрыми, умелыми движениями, словно делал это всю жизнь.
Делал. Он занимался этим тут. В переулке вроде этого. В конце концов, он был мальчишкой из Ковент-Гардена задолго до того, как стал выпускником Итона.
Хотя мускулы на руках не казались Грейс приобретенными в Итоне.
К счастью, он прервал ее мысли прежде, чем она успела в них увязнуть.
– Расскажи мне про мальчика, который учил тебя лазать.
«Ты учил меня лазать». Она не могла бы сосчитать, сколько раз они вместе сидели на верхушках деревьев.
Но Грейс просто сказала:
– Азриель.
Она вытащила из корзинки Элис пару штанов и окунула их в лохань. Улыбнулась пожилой женщине, выхватила из воды щетку и начала тереть.
– Он показал нам все опоры для ног в Гардене.
Элис рассмеялась.
– Из-за этого ребенка у меня каждую неделю сердце останавливалось, удержу он никакого не знал.
– Как кот, – отозвалась Грейс. – Как у него дела, Элис?
