Возлюбленная колдуна полностью

— Наши способности ослабели с течением веков, — Райс обвел взглядом людей, которым предстояло вынести приговор. Они тщательно скрывали свои эмоции, натянув на лица маски непроницаемости. — Мы — бледные тени того, чем когда-то были наши предки. Даже самые одаренные из нас могут распоряжаться лишь крошечной долей «силы Матери-Земли».

— Наши предки не без причины отказались от своего дара, — возразил Фрейзер.

— Да, причина была, — Райс смотрела в глаза Фрейзера, ясно читая в них эту причи­ну. — Страх.

Фрейзер отшатнулся, как будто Райс уда­рил его по лицу.

— Вы хотите сказать, что наши предки были трусами?

— Нет. Я говорю только то, что каждый из нас знает сам. В Авилоне, так же, как и в Ат­лантиде, всегда существовала обособленная группа, секта лиц, которые обладали знаниями и умениями, далеко превосходящими уровень большинства. Эти люди когда-то были прави­телями, пока страх и предрассудки не привели к почти полному их уничтожению. Они не мог­ли использовать свой дар, чтобы защитить себя. «Силы Матери-Земли» не могут быть использованы во зло, — Райс посмотрел на остальных, наблюдая за выражением их лиц.

— В Авилоне мы покровительствовали ученым, потому что наука доступна всему на­шему народу. Дар, которым обладали наши предки, возводил стену между ними и другими, не способными постичь это искусство. А люди боятся того, чего они не понимают, — Райс посмотрел через стол на Фрейзера. — Они стремятся уничтожить то, чего боятся. Что касается нас, то этот страх означал, что мы постепенно отказывались от своего дара. Ма­ло-помалу мы подавляли свои способности, пока они не угасли окончательно. И в некото­рых из нас этот дар, возможно, никогда не проснется снова. Но остается надежда, что мы опять сможем научиться пользоваться им.

— Но как мы сможем поддерживать поря­док, если все, кому не лень, будут творить заклинания и выворачивать все наизнанку? — Фрейзер сжал ладони в отчаянном жесте. — Мы не зря отказались от своих способностей! Мы не можем рисковать, вдруг этот Коннор явится сюда и разрушит естественный порядок вещей.

Райс сделал глубокий вдох, пытаясь пога­сить разгорающийся в нем гнев.

— Убийство этого юноши не будет ничем оправдано!

Фрейзер подался вперед. Его сгорбившаяся спина безмолвно выражала страх.

— Что же вы предлагаете?

— Я предлагаю, чтобы наш эмиссар в Бо­стоне следил за Коннором, — Райс бросил взгляд на собравшихся за столом. — Когда мы получим больше сведений о природе этого юного отпрыска Туата-Де-Дананн, мы смо­жем решить, позволить ли ему остаться во Внешнем мире или доставить его в Авилон. Вопрос об его уничтожении даже обсуждению не подлежит, потому что если мы сделаем это, то станем не лучше тех, кто уничтожал наших предков.

Фрейзер покачал головой.

— Поручать это дело нашему эмиссару че­ресчур опасно. Генри Тэйер — старик, едва ли способный справиться с существом, обладаю­щим такой силой.

— На помощь Генри вполне может прийти эмиссар в Нью-Йорке, — заметил Райс.

Фрейзер фыркнул.

— Насколько я помню, эмиссаром в Нью-Йорке является ваш сын Остин.

Райс улыбнулся.

— Я уверен, что Остину не составит особо­го труда справиться с Коннором, какой бы силой тот ни обладал.

— Нет, чересчур опасно. Этот человек — отступник, — Фрейзер опустил сжатые руки на стол. — Мы не можем быть уверены, что он не станет использовать свои силы для удовлетво­рения любых своих капризов.

— Я полагаю, что наш спор должны решить остальные, — Райс выразительно взглянул на каждого из членов правящего совета Внутренне­го Круга. — Я предлагаю следить за Коннором, сыном Сетрика, чтобы решить, представляет ли он угрозу. Кто из нас согласится лишить юношу жизни, если того не требует необходимость?

Фрейзер поднял руку и осмотрел сидевших за столом в поисках поддержки.

— Мы должны защитить Авилон от угро­зы, — заявил он, пытаясь убедить остальных присоединиться к охоте на ведьм. Но никто его не поддержал.

— Своим суждением вы убеждаете меня в моей правоте, — улыбнулся Райс, переводя взгляд с одного члена совета на другого.

Фрейзер опустил руку и бросил на Райса Синклера огненный взгляд.

— Вы совершаете непоправимую ошибку!

Райс встретил злобный взгляд Фрейзера, и завеса, скрывающая чувства Беннетта, рассе­ялась, открыв Раису все — страх, граничащий с паникой; зависть, столь сильную, что она отдавала гнилью. Фрейзер сделает все возмож­ное, чтобы убить юношу.

Придется приглядывать за другими члена­ми совета. Райс не мог допустить, чтобы Фрей­зер убедил кого-нибудь проголосовать за смерть Коннора. Он надеялся только на то, что Коннор не даст Внутреннему Кругу повода к предательству. Безрассудное применение ма­гии в Бостоне может заставить совет переме­нить свое решение и вынести смертный при­говор.

— О Боже мой!

Коннор стряхивал с плеч перья, но все но­вые и новые прилипали к его рубашке. Сейчас он понимал, что чувствовала Эйслинг, когда он был неофитом, пробующим свои пробужда­ющиеся силы.

— Кажется, я ничего не говорила про птиц в заклинании… — пробормотала Софи, снимая перья с раскрытой книги, которую держала в руках.