Михаил через минуту вскочил, надел свое бело-голубое, очки перекошенные поправил, закурил. Анечка спокойно присела, допила согревшуюся смесь, надела трусики-лифчик – взяла сигарету, втянулась в колготки – прикурила: Михаил дернулся по направлению к зажигалке, но не успел. На комбинации дегенерат оторвал бретельку – нечеловеческая, бля, страсть! Анечка откопала в сумке булавочку, закрепила. Юбка, свитер, сапоги. Сапоги надо завтра нести чинить.
Молчит – усталый, но довольный, подонок!
– Уже почти двенадцать, – сказала.
Михаил проверил ее по своим часам, забродил по комнате.
– Я боюсь, между прочим, сама идти. Может, ты меня все-таки подвезешь? А то получится, что ты меня не только изнасиловал, но и убил.
Они его поимели. Сейчас она пойдет в милицию или закричит, высунется в окно, в дверь. Сионист-насильник, зверь агрессивный. Нравы хозяев из Тель-Авива.
– Кто тебя насиловал?!
– Ты. Ты не видел, что я тебя не хочу? Зачем ты лез? Я с тобой драться должна?!
Да нет, ничего не будет, куда там она пойдет, в милиции разве что обрадуются, для проверки еще разочек шпокнут всей бригадой. Немытое демократическое содружество. Она не самая, так сказать, чистоплотная женщина в мире. Их давно знают, не поверят… Я, кстати, тоже изменник родины, но котируюсь иначе: Арон правильно говорил, что никакого зла к нам не испытывают: уезжают? И черт с ними! А не выпускают из-за своих обормотских принципов.
– Мне не следует ехать так поздно… Если хочешь, я дам тебе на такси.
– Галантный ты… Хорошо, я вызову.
Пошла, как у себя дома к телефону, что-то она его заприметила быстро, ага, она
– Не стоит вызывать отсюда. Телефон прослушивается.
– Что ты говоришь? Господи, кому ты нужен…
Я? Что ты знаешь, проститутка,
– Ты знаешь, Хана, когда я агитирую женщин ехать в Страну – всегда говорю, что там женское белье прекрасное. Помогает! А тебе и не знаю, что сказать, – белье у тебя и так в большом порядке.
Комплимент. Божечки, вот тоже несчастный, чего он так боится, они его специально не отпускают. А он с ума скоро сойдет: закомплексованный до предела.
– Ладно, агитатор, пока. Не бери в голову, бери сам знаешь куда… До свидания, Миша, не обижайся – ты очень хороший. Приходи в гости. Мы, наверное, тоже скоро подадим.
– В добрый час. Я приду, проконсультирую…
– Ой, Миша, у меня к тебе просьба… Не бойся, не бойся, ничего сложного: у тебя бутылка вина есть? Причем непочатая…
– Я не знаю… Сейчас.
Позвякал в баре кабинетном, побрел в кухню – обыскал холодильник.
– А коньяк не годится?
– Годится… Подожди, он из магазина или из «шопа»? Мне нужен простой народный коньяк – или вино.
Простое народное нашлось в шкафу, в кухне: румынское каберне.
– Подойдет?
– Да, Мишенька, спасибо – выпьем за тебя, чтоб скорее отпустили…
– Ну, счастливо…
– Оставь. Раньше надо было целоваться. Тебе не стыдно?
– В смысле?
– В смысле смотреть теперь Славке в глаза.
– А, перестань, ничего не было…
– Договорились. Не протрепись во время агитаций и консультаций, какое ты у меня белье видел.
– Подожди секунду, я тебя повезу.
– Мишенька, не надо, я не боюсь, это я со злости сказала.
– Я поеду!
– Никуда ты не поедешь – тебе же не хочется, скажи правду.
– Ты не пойдешь одна.
– Пойду. Никто меня не тронет, кому я нужна. А белье под пальто не видно.
– Ты обиделась…
– Наоборот, обрадовалась: ты похвалил мое белье… Пока!
Передачу пропустил? Нет, вполне можно послушать. Длинненький «Хитачи» с двумя динамиками – двадцать шесть сертов.
«“…в стране моего прежнего проживания я материально был очень хорошо обеспечен, имел квартиру, телевизор, машину. Но желание воссоединиться со своей землей и близкими людьми привело меня к мысли о приезде сюда.
Я и моя семья живем в Холоне. Это небольшой город неподалеку от самого крупного города Страны – Тель-Авива. Тут надо сказать, что мы не замечаем никакой разницы между маленькими и большими городами: везде идут одни и те же кинокартины, в магазинах имеются все продукты. Если вы хотите побывать в тель-авивских театрах или посетить музеи и достопримечательности Иерусалима, к вашим услугам широкая сеть общественного транспорта; впрочем, наша семья недавно приобрела машину…”Мы передавали интервью с новоприбывшим Шмуэлем. Читал: Иекутиэль-бен Мордехай. Вы слушаете радиовещательную станцию Израиля из Иерусалима. Передаем краткую сводку последних известий».
«Хитачи» работал как Бог. У них передачи неплохо построены – надо будет организовать акцию: серию писем с просьбами. Попросить рассказать об израильской электронной промышленности, о музыкальной жизни… А то у них нет программы типа «Отвечаем на вопросы радиослушателей». Это важно – имеет смысл. «… наши силы открыли ответный огонь. Как сообщает представитель Армии обороны Израиля, на нашей стороне пострадавших нет».
17
