Возмещение ущерба полностью

Редмонд, Вашингтон

Доктор Фрэнк Пилгрим наклонил пониже лампу на гибком шнуре, прикрученную к краю его заваленного бумагами металлического письменного стола, но и дополнительное освещение не сделало расплывчатый печатный шрифт четче. Он сдвинул на лоб, над кустистыми седоватыми бровями, очки в металлической оправе и ущипнул себя за переносицу. Глаза больше не выдерживали напряжения — читать вечерами мелкий шрифт он теперь не мог.

Пилгрим окинул взглядом кабинет: предметы были как в тумане. А ведь еще недавно он мог без очков смотреть телевизор, водруженный на зеленый картотечный шкаф. Сейчас же даже в картотеке-то своей он еле разбирается, хотя на ящиках и проставлены крупные буквы. Похоже, катаракты его зреют. Ладно, чего уж там… Все эти идиотские реалити-шоу давно превратили для него телевизор лишь в фоновый шум, необходимый, чтоб скрасить одиночество вечерами. Ему приятно слушать трансляции бейсбольных матчей «Маринера», хотя команда и продолжает его огорчать. Учитывая его семьдесят восемь, увидеть их чемпионами ему вряд ли придется.

Телефон на столе зазвонил ровно в десять, как делал это последние сорок восемь лет.

— Закругляюсь, закругляюсь… — сказал он в микрофон допотопного, с крутящимся диском, аппарата. Он раскачивался в кресле, ударяясь о полки, уставленные старыми книгами и безделушками — сувенирами их с женой заграничных путешествий. На следующее лето у них был намечен Китай. — Еще минута-другая, и я все окончу, милая.

Жена велела ему идти к машине осторожнее и помнить, что он старик с палочкой и тазобедренным протезом, а не молодой и ретивый фланговый защитник в команде «Ю-Даба», как на Северо-Западе именовали университет штата Вашингтон.

— Я так же молод, как ты прекрасна, — парировал он. — И пока я чувствую себя восемнадцатилетним, я и буду вести себя соответственно.

Он заверил ее в своей любви и, нажав на рычаг, взглянул сквозь деревянные жалюзи в окно своего кабинета на первом этаже. Его старенький пятнадцатилетний БМВ стоял на своем обычном месте под оранжевыми лучами прожекторов на парковочной площадке. Когда он только открывал свою практику, парковку окружали заросли можжевельника и кизила, но было это давным-давно, когда и в Редмонд-то из Сиэтла надо было ехать на пароме по озеру Вашингтон. Но потом построили мосты на 520-й и I-90-й трассах, и население на восточном берегу стало расти и расти — настоящий демографический взрыв. Сейчас его клиника теряется среди многоэтажных жилых и офисных сооружений.

Пилгрим захлопнул папку, выпрямил спинку кресла, откатил его к картотеке, выдвинул ящик, нашел карту с загнутым уголком, используемую как опознавательный знак, и положил папку на место. Затем, что тоже было его многолетней привычкой, накинул плащ — неизменный, надеваемый в любую погоду, дождь ли, солнце ли, нацепил на голову шляпу, которая, как он некогда считал, делала его похожим на Хамфри Богарта в «Касабланке», и, протянув было руку, чтобы выключить телевизор, замер, привлеченный первой из новостей:

Роберт Мейерс выступил сегодня с программной речью на конференции по вопросам глобального потепления, состоявшейся во Дворце конгрессов в Сиэтле.

Пилгрим прибавил звук и стал наблюдать проход харизматического молодого сенатора во Дворец конгрессов и как он пожимает руки собравшихся.

Мейерс воспользовался поводом возобновить свои атаки на действующую администрацию республиканцев за ее отношение к вопросам охраны окружающей среды.

Следовал крупный план: Мейерс на трибуне перед строем микрофонов.

«Молчать об этом долее невозможно, — заявил Мейерс. — Населению Тихоокеанского Северо-Запада, как и всему населению США, претит это совершенно халатное отношение действующей администрации к проблемам огромной важности. Оно демонстрирует полное непонимание властями всей серьезности угрозы, нависшей над будущностью наших потомков, жителей нашей великой страны».